Читать книгу - "Ешь, истребляй, люби - Ана Кирк Шоу"

Хэллоуин и энергии хронических отличников: супергерои спорят о математическом анализе, пираты сравнивают заявки на поступление, надувной тираннозавр старается не снести плечом ребёнка, переодетого Марией Кюри. Подростки высыпают по ступеням, смеются, толкаются, снимают видео и фотографируются — воплощают тот особый вид безобидного хаоса, который свойственен только юным существам, уверенным в собственном бессмертии и слегка недовольным любыми попытками ими командовать. Можно сказать, ведут себя по-демонически.

Мы чувствуем её раньше, чем видим. Воздух сдвигается, по рукам пробегают мурашки. Братья действуют как один — автоматически, инстинктивно: принимают боевые стойки, которые мы отрабатывали с детства, и опускают руки к оружию прежде, чем мысль успевает их догнать.

— Стойте, — тихо произношу я, помня о снующих вокруг школьниках. — Расслабьтесь. Это дети. Просто слушайте магию. Что она вам говорит?

Некоторое время они остаются неподвижными; взгляды расфокусированы, внимание направлено внутрь, а не наружу.

Первым меняется Габриэль. Плечи чуть опускаются.

— Оно… да, — медленно признаёт он. — Демонический след тот же. Но под ним что-то есть. Не острое, не рвущееся наружу. Оно… — Он хмурится, подбирая слова. — Движется. Меняется.

— Словно под первым потоком течёт второй, — тихо подсказываю я. — Я чувствую именно это.

Лео даже не шевельнулся. Челюсть стиснута, взгляд продолжает прочёсывать толпу.

— Для меня всё ощущается как всегда, — бесцветно говорит он.

Я фыркаю.

— Потому что это не твой дар.

Он бросает на меня взгляд.

— Но смотрите, — быстро добавляю я, указывая вперёд.

Они сразу понимают, кто она. Каждый чувствует её по-своему — как ноту, которая не вполне совпадает с остальным аккордом.

Амара Грин.

Она пробирается сквозь толпу вместе с подругами, закинув рюкзак на одно плечо и прижав учебники к груди. Высокая той неловкой подростковой высотой, когда тело ещё растёт и руки с ногами кажутся слишком длинными. Смех то и дело прорывается наружу, а она пытается заглушить его ладонью. Амара наклоняется посмотреть что-то на телефоне подруги, стонет из-за увиденного ролика, потом роется в сумке, достаёт блеск для губ и передаёт ей.

Наконец Лео выходит из стойки «Р-р-р! Атакуем!», хотя тело остаётся напряжённым.

— Она демон, — произносит он без особой уверенности.

— Она ребёнок, — огрызаюсь я.

Ещё несколько секунд они наблюдают, как Амара играючи толкает подругу и едва не спотыкается о собственные ботинки.

— Значит, выглядит как обычный ребёнок, — слегка придушенно говорит Лео. — Это ещё не означает, что она не питается душами, когда никто не видит.

Амара отделяется от компании и идёт к метро, а её подруги продолжают двигаться в нашу сторону.

Я тру лицо ладонями.

— Что нужно сделать, чтобы вы мне поверили?

Он сглатывает.

— Я хочу проследить за ней и убедиться.

— Смотрю, границу «приличного поведения» мы отодвигаем всё дальше и дальше, — замечает Габриэль.

К этому моменту мы потеряли Амару из виду, но приближается её компания: две одинаковые близняшки и ещё одна девушка.

— Привет, — говорю я, потому что, по всей видимости, забыла все правила общения. — Где живёт ваша подруга Амара?

Вопрос вырывается сам, и я мгновенно о нём жалею.

Краем глаза вижу, как Габриэль вдавливает два пальца в закрытые веки.

Одна из близняшек ошеломлённо смотрит на меня. Взгляд перебегает с моего лица на братьев, потом обратно, пока вся картина не складывается целиком.

А затем она… Что ж, единственное точное слово для последующего — взрывается.

— Это что, филиппинская «Чёрная пантера»? — шипит она, обводя рукой наши обтягивающие кожаные костюмы. — Почему компания здоровенных взрослых в одинаковых кэтсьютах спрашивает, где живёт девочка-подросток?

Мы все морщимся.

Она шагает вперёд, от одной ярости словно вырастая сантиметров на двадцать.

— Вы совсем, блядь, с ума сошли? Вы себя слышите? «Привет, дети, где проживает ваша несовершеннолетняя подружка?» Что дальше, номер социального страхования попросите?

Лео открывает рот.

Она набрасывается на него прежде, чем он успевает что-либо сказать:

— Нет, вообще-то. Молчи, Т’Чалла с Temu.

Габриэль кашляет в кулак.

Девушка разворачивается к нам.

— Это какой-то странный косплей-культ? Потому что, обещаю, в городе их и без вас достаточно.

— Мы не культ, — бормочет Лео.

Она театрально ахает.

— О, прекрасно, теперь всё совершенно ясно. Просто трое взрослых в коже преследуют школьницу из самых добрых побуждений.

Я пытаюсь спасти положение.

— Всё не так…

— Не так? — выпаливает она. — Потому что с моей стороны это выглядит как начало криминального подкаста.

— Как «последний раз её видели возле торгового центра», — рычит подруга.

— Как состав преступления, — с серьёзным кивком добавляет вторая близняшка.

Страшная близняшка складывает руки на груди и с убийственной точностью осматривает нас с ног до головы.

— Есть идея, — холодно говорит она. — Может, не стоит заявляться в одинаковом кожзаме и выуживать чужие адреса? Что это за поведение безумных злодеев из «Скуби-Ду»?

Габриэль издаёт придушенный звук, подозрительно похожий на смех.

Она подходит ближе, вздёрнув подбородок.

— Было бы чудесно, если бы вы съебались отсюда. — Она в последний раз испепеляет нас взглядом. — И заодно разобрались, почему вообще сочли этот вопрос нормальным.

Затем девушка круто разворачивается и уходит; близняшка и подруга плавно следуют за ней.

Мы наблюдаем, как она врезается в какого-то мальчишку, который кажется слишком большим для собственного тела.

— Смотри куда прёшь, безграмотная горилла, — огрызается она.

Парень качает головой и бормочет себе под нос что-то похожее на «худший грёбаный кошмар».

— Блядь, она пугает, — с благоговейным ужасом произносит Лео.

— Какой полезный опыт, — замечает Габриэль. — Мы все столько нового узнали.

Я направляюсь туда, куда ушла Амара.

— Заткнитесь. Идём. И не вступайте в контакт.



Нам приходит сообщение: Рафаэль и Андрес тоже идут следом за своей целью до дома. К тому времени, когда мы встречаемся на тихом участке дальнего Вест-Сайда, небо становится синюшно-фиолетовым — таким оно бывает только в октябре. За высотками тусклой сталью мерцает Гудзон, ветер приносит слабый запах соли и выхлопных газов.

Мы впятером стоим поодаль и наблюдаем, как Амара бегом огибает угол и едва не сталкивается с матерью.

Таша Грин всё ещё в медицинском костюме, больничный бейдж раскачивается на груди. Она роняет сумку, крепко обнимает дочь и целует в макушку. Несколько мгновений они стоят, прижавшись друг к другу, а потом направляются к своему таунхаусу. Таша один раз оглядывается, осматривая квартал так, как делают люди, привыкшие ждать опасности.

Габриэль медленно выдыхает, не отрывая глаз от дома.

— Она просто ребёнок, — наконец говорит он.

Никто не отвечает.

Он хмурится; на лицо ложится тревога.

— Мы шли за ней от школы. Она споткнулась на двух последних ступеньках у выхода со станции на Восемьдесят шестой улице, а потом зашла в бодегу. Смотрела