Читать книгу - "Тот, кто зовет тебя обратно - Дарья Александровна Крупкина"

И никогда, даже в детстве, они не были такими яркими, как сегодня. Но Фредерик четко знал: эта ванная не его ощущения, это Винсент.

— Ты поедешь за ним? — спросила Анабель.

— Конечно.

— После всего, что он сделал.

Фредерик посмотрел на Анабель с удивлением, как будто она спрашивала, действительно ли солнце каждый день встает на востоке.

— Он мой брат.

Понятия не имея, с чего начать, Фредерик переоделся, и уже в дверях его догнала Анабель.

— Ты со мной? — спросил Фредерик.

— Нет, но… но я знаю, где он.

— И где?

— Ну…

Анабель опустила глаза и сейчас больше всего походила на ту смущающуюся сотрудницу из издательства. Но она не была смущена.

— Это моя вина. Прости, Рик.

— Что ты сделала, Ани? Где Винсент?

— В Хартвуд Хилле.

Фредерик Уэйнфилд никогда не любил быструю езду, но на этот раз решил сделать исключение. И ему даже не пришлось заглядывать в карту или включать навигатор — он и без того отлично помнил дорогу. Длинную, ухабистую, а теперь еще и размытую дождем.

Правда, этим утром дождь как будто перестал, давая небольшую передышку. Но проезжая сквозь рощу оголившихся деревьев, Фредерик одновременно отстраненно думал о том, как мокрые листья облепляют шины, и о том, что сказала Анабель перед тем, как он уехал.

— Зачем ему туда возвращаться?

— Потому что я посоветовала. Сказала, что разговаривала с доктором Стивенсоном, и тот готов сообщить нечто важное. Но только лично Винсенту.

— Это правда?

— Я разговаривала с доктором… но он просто хочет, чтобы Винсент вернулся. Он говорит, его лечение не окончено!

Не снижая скорость, Фредерик аккуратно вписался в поворот и через несколько минут остановился у кованых ворот Хартвуд Хилла. Выйдя из машины, он даже не стал прикрывать дверцу и подошел к массивной каменной лавочке, облепленной листьями и травой. Там, сунув руки в карманы пальто и не снимая очков, сидел Винсент.

— Ты ведь не думал, что Стивенсон правда хочет что-то рассказать? — спросил Фредерик.

Он не видел глаз Винсента, когда тот поднял голову, чтобы посмотреть на брата, но знал, что тот прищурился.

— Нет, — ответил Винсент. — Мне было интересно, чего он на самом деле хочет.

— Но все-таки не пошел?

— У меня возникло ощущение, что если я войду внутрь, то уже не выйду.

— У меня тоже.

— Знаю. Мне кажется, именно твой страх я и почувствовал.

Фредерик перевел взгляд на массив клиники. С виду она выглядела тихой и очень мирной. Как надгробный камень.

— Поехали домой? — предложил Фредерик.

— Я поведу.

— Да ни в жизни.

Фредерик всегда относился к водительским талантам Винсента с изрядным скепсисом, а некоторое время назад так вообще заявил, что у них очень разное представление о том, как следует водить машину. Поэтому Фредерик занял место водителя.

Близнецы ехали молча. И только в той аллее деревьев, где желто-мокрые листья снова приставали к шинам, Фредерик сказал:

— Ты перегнул.

— Да. Ты прав. Вы, моя семья, это единственное постоянное и ценное, что у меня есть. Но пытаясь сделать как лучше, я сделал, в итоге, то самое, чего больше всего боялся. Причинил боль тебе.

Фредерик молчал, но Винсент и без того знал, насколько прав. Когда-то давно он хотел узнать, куда могут завести его желания и стремления. Теперь знал.

— Прости, Рик.

— Ты тоже был прав. Когда говорил, что именно ты всегда подставляешься. Я готов за многое брать ответственность, но порой, только не за себя.

Фредерик повернул, когда дорога сделала изгиб, и мимо проскрежетал автобус, блестя не высохшими боками с рекламой какой-то фотовыставки, открывшейся в Лондоне.

Близнецы молчали, но знали, что каждый из них думал об одном и том же. Наконец, Фредерик спросил:

— Ты вспоминаешь об этом? Как нажал на курок?

— Как я убил Анну? Конечно. Но не испытываю угрызений совести. Она хотела убить тебя — и сделала бы это. Если б я не выпустил в нее пулю. Я сделал то, что считал правильным.

— Может, наша мать тоже считала правильным снести машину с ней и отцом на темную обочину.

— Пожалуйста, не надо сравнивать, — помрачнел Винсент. — Это ее безумие…

— Да, не буду.

За окном машины пронесся указатель, возвещающий об очередном населенном пункте, но никто из братьев не обратил внимания, что за название написано.

— Ты думаешь, сны правдивы? — спросил Винсент. — О матери и отце.

— Конечно. Уверен, именно так они погибли.

— Тогда другие наши сны тоже имеют значение?

— Ты про нынешний странный дом, где мы что-то ищем? Да, — кивнул Фредерик, не отвлекаясь от дороги, — думаю, они не просто так.

Фредерик ощутил мрачность Винсента, сейчас он чувствовал брата так ярко, будто это был он сам.

— Ты говорил, что находил что-то в этих снах, — мягко сказал Фредерик. — Что именно?

— Тебя. Я нахожу твое мертвое тело.

— О… гм.

— И я знаю, что это моя вина.

Фредерик молчал, впервые за утро не зная, что сказать. Но Винсенту, похоже, ответ не требовался — по крайней мере, не от брата. А вот сам Фредерик подумал, что в собственных снах ему определенно стоит отыскать то… что он ищет. Он тоже найдет себя? Почему-то был уверен, что нет.

— А до этого я находил Лиллиан, — продолжал Винсент.

— Лиллиан?

— Такой, как я ее помню, конечно же, маленькой девочкой. Собственно, поэтому о ней и вспомнил, поэтому начал искать. А там быстро стало очевидным, что доктор Стивенсон темнит. Когда сны изменились, и я начал находить в них тебя, решил выяснить все про Лиллиан до конца.

— Стивенсон говорит, она мертва.

— Это же записано в ее деле. После подробнейшего описания всех снов, голосов и лекарств, которыми ее пичкали.

— Их было много?