Читать книгу - "Кости и камни - Дарья Александровна Крупкина"

Дарья Крупкина

Кости и камни

Винсент лежал на полу, уставившись в потолок. Он внимательно изучал узоры деревянных балок. Если же скосить глаза, можно увидеть надпись над косяком двери, оставленную давно мертвым Лукасом: твоя Башня рухнет, когда тебя будет соблазнять Дьявол. Кто бы мог подумать, что он снова окажется в этом доме. Что он здесь и закончит.

Стараясь не шевелиться, Винсент прикрыл глаза. Он ощущал, как кровь толчками выходит из раны, но знал, стоит пошевелиться, и он только ухудшит свое положение. Впрочем, сил шевелиться все равно не было. Какая ирония, истечь кровью в паре метров от того места, где когда-то погиб Лукас. Быть убитым из того же самого пистолета.

— Черт, — пробормотал Винсент.

Ему оставалось только ждать, когда вытечет достаточно крови, чтобы он умер. И он мог только вспоминать, как оказался в этой точке времени и пространства — с пулей в теле.

1

Когда музыка из колонок затихла, стал слышен монотонный звук, как будто от далекого роя пчел. На самом деле, это работала тату-машинка, неумолимо заполняя чернилами дорожки на коже человека.

Сидящий даже не смотрел на собственную руку, над которой трудился мастер. Он без особого интереса разглядывал развешанные на стенах маленького салона плакаты, изображавшие, в основном, девиц в купальниках. Другие плакаты представляли собой просроченные афиши концертов.

Мужчина, которому делали татуировку, хлебнул виски из зажатой в свободной руке бутылки. Посмотрев на мастера, он протянул и ему.

— Будешь?

— Дай мне две минуты. И пожалуйста, сиди смирно, будь хорошим мальчиком.

— От хорошего мальчика слышу.

Мастер хрипло рассмеялся. Он не боялся никого и ничего, и дело было не только в могучем росте и крепком спортивном телосложении, не скрываемом вязью татуировок. Впрочем, выбритый наполовину череп, на котором красовался чернильный паук, выглядел довольно устрашающе.

Его спутник был куда меньше ростом. Обе его руки покрывали татуировки — левая рука была полностью закончена, а над предплечьем правой как раз работали сегодня. Если приглядеться или начать рассматривать, то было видно, что по внутренним сторонам рук от запястий до локтей извивались змеи, покрывавшие шрамы. И уже от них шли узоры на остальную кожу рук.

Наконец, закончив, тату-мастер повел уставшими плечами.

— Ты пойдешь сегодня к Дэнни?

Мужчина со змеями на руках покачал головой:

— Пожалуй, нет. Хочу навестить Куб.

— Интересно, многие ли там знают, что ты владеешь этим клубом?

— Зачем им знать? Я прихожу и ухожу, когда вздумается, кому-то кроме персонала не обязательно ничего знать. Им вообще не нужно знать, кто владелец. Кого это волнует под «маргаритой»?

— Этим тебе и нравится Куб.

— Отчасти. Можно не прятаться. Ни о чем не думать. И «маргариту» в Кубе готовят отменно.

— Дэнни обещал, что у него новая девочка.

— Да ладно, Купер, Дэнни обещает это каждую неделю. И все равно нет никого лучше Рэйчел.

— Главное, не говори этого при Дэнни.

— Почему? — мужчина со змеями беззаботно пожал плечами. — Дэнни знает, что Рэйчел — лучшая танцовщица в его дрянном месте. А то, что она его жена, только заставляет проникнуться к Дэнни уважением. Хотя я тут слышал сплетни, ты за ней увиваешься. Будь аккуратнее, Дэнни делиться не любит.

— Учту. И все равно надеюсь, ты зайдешь сегодня.

— Посмотрим. У меня нет желания гулять допоздна, завтра возвращается сестра.

— О, малышка Анабель!

Рот Купера сам собой расплылся в улыбке, и даже колкий взгляд собеседника не заставил его смутиться. Он знал, как ревностно тот относится к сестре.

— Да брось, Винс. Анабель уже давно не ребенок, и сама способна решать, с кем ей общаться.

— Уж точно не с тобой.

— А чем я плох? Ты почти можешь назвать меня другом.

— Мои друзья плохо заканчивают.

Мужчина со змеями поднялся и натянул футболку.

— Спасибо за все, Купер. Надеюсь, вернуться через неделю.

— Хо-хо, надеюсь, ты все-таки заглянешь к Дэнни пораньше!

Купер вывернул ручку громкости, так что теперь небольшое помещение полностью заполнил звук голоса Мэнсона. А его клиент застыл на выходе из маленького тату-салона.

Винсент Уэйнфилд надел темные очки и сразу почувствовал себя комфортнее. Его глаза слишком болезненно воспринимали яркий свет, а к таковым относились и ночные огни Лондона. На самом деле, Винсент с трудом мог припомнить, когда он выходил на улицу без темных очков — зато именно по ним его сразу и без труда можно было отличить от брата-близнеца Фредерика.

Сейчас в стеклах отражались огни, вспыхнувшие в сумерках мегаполиса, неоновые вывески да рекламы, зазывающие в тот или иной магазин. Салон Купера был маленьким и неприметным, сюда приходили, в основном, по знакомству. А Винсент так и вообще почти каждую неделю в последнее время.

Вместе с братом они вот уже много лет управляли семейным бизнесом — издательским домом, занимавшимся несколькими престижными журналами. Папочка постарался развалить дело, но после смерти родителей контрольный пакет акций перешел к братьям. Тогда они были совсем юными, едва окончившими колледж. Но смогли все восстановить — во многом, потому что Фредерик взялся за внутреннюю политику компании, а Винсент занялся внешними связями, рекламой и контрактами.

Это была тяжелая выматывающая работа, да еще слишком часто связанная с публичностью. Если Фредерик всегда был примером собранности и элегантности, заставляя домохозяек вздыхать над его фото в журналах, то Винсент был не таков. И он даже знать не хотел, что делают с газетами с его фото. За яркую внешность с темными очками и руками в татуировках газетчики его любили — в том числе в тех изданиях, которые годились только для туалетов.

Пройдя пару кварталов, Винсент отыскал оставленный им мотоцикл. По крайней мере, пока не было никаких официальных приемов и громких событий, он был предоставлен сам себе и вечерами мог заниматься тем, что ему вздумается. Возвращаться домой не хотелось, и Винсент, как и собирался, направился в Куб.

Его любимое детище, его единственный каприз. Когда он заявил брату, что хочет собственный клуб, Фредерик недоумевал. И правда, у них не так много свободного времени, да и прибыль с него будет небольшой, Винсент изначально настаивал, что это место должно быть небольшим и неформальным.

Но Куб все-таки существовал, вот уже почти восемь лет. Назначая грамотных директоров, Винсент никогда не вникал в дела клуба, но часто в нем бывал.

В эту пятницу в Кубе выступала малоизвестная группа, но Винсент и так уже давно не отличал их друг от друга. Басы били по барабанным перепонкам, огни метались, и пробираясь через толпу