Читать книгу - "Тот, кто зовет тебя обратно - Дарья Александровна Крупкина"

— Ты говоришь почти как Фредерик.

— А ты хочешь искать призраков, как Винсент, — проворчала Фэй.

Не оглядываясь на сестру, Офелия сделала несколько аккуратных шагов по прихожей, которая оставалась почти целой — насколько вообще может быть целой прихожая в давно сгоревшем доме, которые последние несколько лет стоит заброшенным.

Маленькие туфельки Офелии оставляли следы в пыли, а доски под ними поскрипывали. Остановившись, она, не снимая перчатки, провела пальцем по стене, где было заметно, что место чуть светлее.

— Смотри. Помнишь, тут висела фотография? Я и ты, совсем маленькие.

— Помню. Уже темнеет, давай побыстрее отыщем то, за чем пришли, и уберемся отсюда.

Офелия обернулась и посмотрела на сестру в упор:

— Неужели ты не испытываешь хоть чуточку ностальгии?

— По этому месту? Ни капли. Пошли.

Она решительно прошла мимо Офелии, и пол под ее ногами отчаянно скрипел. Сама же Офелия еще разок посмотрела на то место, где когда-то висела фотография. Интересно, кто ее забрал? Какие-нибудь подростки, забиравшиеся в заброшенный дом? А может, фото погибло в огне? Она не помнила.

Дом был одноэтажным и совсем маленьким, причем одна из его комнат сгорела почти дотла, так что Офелия только постояла на пороге того, что когда-то было гостиной, но не решилась зайти внутрь, уж слишком опасно выглядели уцелевшие потолочные балки, большая часть из которых рухнула в низ, в месиво грязи и гари, которое когда-то было их домом.

Сестру Офелия нашла в комнате, бывшей их спальней. На стенах еще сохранились грязные обои, и, хотя рисунок не был различим, обе сестры знали, что там изображены мелкие цветочки с тонкими зелеными листиками. Мебели, конечно же, не было, но она и не требовалась.

Фэй опустилась на пол на колени, и Офелия заметила:

— Осторожно, штаны запачкаешь.

Но Фэй не обратила внимания и, подхватив валявшийся тут же деревянный кусок чего-то, начала аккуратно поддевать одну из половиц. Наблюдать за этим Офелии стало не очень интересно, и она подошла к окну, рассматривая вид на усталый сонный городок, который она видела на протяжении семнадцати лет. Ну, на самом деле, конечно, гораздо меньше — она не сразу выросла, чтобы заглядывать через подоконник. Хотя оставаться внутри ей с детства нравилось больше, чем идти наружу, чтобы встречать людей, от которых она была невероятно далеко.

— Ты когда-нибудь говорила Уэйнфилдам об этом месте? — спросила Офелия.

— Нет.

— Я тоже. Наверное, они бы удивились, увидев наш городок. Совсем не их ритм жизни.

Она прищурилась, разглядывая паренька на велосипеде. Тот лениво крутил педали и разрезал лужи на улице. Офелия его узнала, Майкл Андерсон, прыщавый задира из школы, который всегда заявлял, что многого в жизни добьется. Похоже, все, что у него есть сейчас — его велосипед и этот город.

Офелия и не думала отходить от окна, ей хотелось, чтобы блуждающий взгляд Майкла, наконец, остановился на ней. Когда же это произошло, его глаза расширились от удивления, он потерял равновесие и завалился в лужу. Офелия не смогла сдержать улыбки: она отлично понимала, что в темном плаще и со своими белоснежными волосами в окне сгоревшего дома походит на призрака.

Что-то щелкнуло позади Офелии, и девушка обернулась. Фэй положила на грязный пол деревянный огрызок, который использовала как рычаг, и Офелия грустно на него посмотрела. Она наконец-то поняла, что когда-то это было ножкой от кровати. Интересно, Фэй или ее собственной?

— На месте, — в голосе Фэй послышалось невольное удивление.

— Почему же не на месте. Никто не знал о нашем тайнике.

Подойдя поближе, Офелия заглянула в отверстие, с которого Фэй сейчас сняла половицу. Несмотря на уверенность в голосе, она тоже до последнего сомневалась, что никто не отыскал их детский тайник.

Первым делом Фэй вытащила потрепанную и закоптившуюся бумагу, на которой чернила так расплылись, что представлялось совершенно невозможным понять, что на ней было.

— Похоже, твоей карте сокровищ конец.

— Переживу, — отмахнулась Офелия. — К тому же, в последний раз я закопала под той яблоней пару шиллингов. Не велика потеря.

Следом последовали две жестяные коробки. Фэй протянула сестре ту, на которой было изображено облако, и оставила себе с лисой. Офелия так и не сняла перчаток, поэтому смахнула грязь и провела кончиком пальца по контуру облака. Приоткрыв жестянку, Офелия с удивлением поняла, что ее сокровища до сих пор на месте. Она захлопнула крышку: перебрать вещицы она успеет позже, когда они будут дома, в спокойствии и тишине.

Собственную коробку Фэй даже не открыла, и Офелия не подозревала, что в ней, и есть ли что-то вообще. Это были их величайшие сокровища, даже друг другу запрещалось смотреть.

Но целью путешествия были не коробки, а то, что находилось под ними. Аккуратно вытащив целлофановый пакет, Фэй стряхнула с него грязь. Внутри можно было увидеть пухлые тетрадки, какие-то документы, заметки, написанные разными, отнюдь не детскими, почерками.

— Это не может быть та самая Лиллиан, — сказала Фэй. — Такое совпадение…

— Я не верю в совпадения. Но возможно, именно поэтому настал черед вспомнить про нее — потому что мы можем помочь. К тому же, — Офелия пожала плечами, — разве наша мать не работала в той психушке?

— Всего пару месяцев.

— Этого достаточно. Ты же знаешь, она с каждого места работы притаскивала какие-нибудь бумаги пациентов. Потом они ей не были нужны, а для нас они стали сокровищем. Давай просто посмотрим, дневник ли это той Лиллиан. И отдадим его близнецам.

Кивнув, Фэй подхватила свою жестяную коробку и пухлый пакет с документами. Действительно, для двух маленьких девочек бумаги из психушек стали чем-то вроде увлекательного романа, чаще всего совершенно не понятного, но точно таинственного. Офелия хорошо помнила дневник некоей Лиллиан, хотя, по правде говоря, это единственные бумаги из Хартвуд Хилла, мать действительно работала там всего пару месяцев, когда ее попросили заменить одну из медсестер. Для нее клиника была расположена слишком далеко и не удобно.

Офелия догнала Фэй уже на пороге. Старшая сестра явно старалась не смотреть по сторонам и покинуть дом как можно быстрее. Как будто они не прожили здесь всю жизнь