Читать книгу - "Лис. Тени моего сердца - Марина Альте"

содрогается, когда его губы впиваются в чувствительную кожу чуть ниже уха с такой силой, что по телу проносится электрический разряд, выжигая разум. И это не ласка — это нападение, замаскированное под близость. Грубое, властное и лишающее воли!

И я пытаюсь вынырнуть из этого тугого марева. Собрать мысли. Ну или хотя бы найти их в этом наваждении, но в голове лишь пульсация собственного сердца, а в животе плотный узел, напоминающий о возбуждении!

Его рука отрывается от моих пальцев, скользит по плечу, сминает портупею, ремни скрипят под его пальцами, громко вызывающе, и он скользит к шее, захватывает затылок, вышибая из легких последние остатки кислорода, которые выходят с странным звуком, срываясь с дрожащих губ. А в ответ его грудной рык:

— Жаркая девчонка…

Надо кричать, да? Уже можно? Может, сержант придет на помощь и вытащит меня из лап этого похотливого извращенца?

И я бы, наверное, так и поступила, но резкий разворот моего тела, и я снова прижата к решетке — на этот раз лопатками. Его грудь вплотную к моей. Жар его дыхания касается лица, и я уже не понимаю, что испытываю. Страх? Возбуждение? Злость? Все смешалось в один сплошной беспросветный хаос, закручивая меня словно в воронку, в которой испаряются последние силы на отступление.

И я забываю и о сержанте, и о законе. Остается только этот тесный квадрат камеры, крохи воздуха между нами, упор его члена в мой живот и его вожделеющий взгляд на моих губах, в пошлости которого, сквозит дикий первобытный триумф хищника, поймавшего свою добычу.

— Что, капитан Зайка… протоколы больше не работают?

Вообще ни хрена не работает! — хочется завопить мне, но я не успеваю.

Его губы перехватывают мои сокрушительным поцелуем, заставляя колени подогнуться. Это вторжение, обезоруживающее, со вкусом запрета и адреналина, окончательно выжигает в голове все пункты устава! Это нападение, на которое в моей голове нет приема самообороны, потому что моё собственное тело предает, сдается в руки этому хищнику.

Мои губы размякают против воли. Его горячий влажный язык ныряет глубже, проходит по моему. Он целует жадно, словно ставит клеймо, словно заражает меня этой омерзительным желание, что разносится по телу как яд наваждения, с каждой секундой превращающегося в шторм. А его руки лишь быстрее утаскивают меня за ту самую грань, куда нам нельзя!

Совсем нельзя! Я же офицер! А он — подозреваемый! И мы вообще-то в камере…

И эти мысли взрываются в голове как выстрел, мгновенно развеивая тягучий морок. Офицерская выучка, вбитая годами дисциплины, возвращается ледяной волной, вымывая из вен остатки сладкого возбуждения.

Я резко упираюсь ладонями в его жесткий перекаченный торс, вкладывая в руки всю свою ярость и стыд. Этот верзила неохотно отстраняется, и его развязный оскал снова расцветает на лице, заставляя мои щеки пылать уже от унижения.

Ладонь летит в его лицо бесконтрольно. Хлесткий сухой звук пощечины разрывает спертый воздух камеры.

Его головка дергается в сторону, а на щеке, прямо поверх небритой кожи, мгновенно проступает ярко-алый отпечаток моей ладони. Звук получается коротким и сочным, от него закладывает уши, а ладонь обжигает резкой почти приятной болью.

Этот амбал замирает, и его победный оскал на секунду гаснет, сменяясь опасным тяжелым взглядом мгновенной мести. И судя по всему, он уже придумал позы для этой мести!

Трижды идиот!

— Неплохой удар, — тихо произносит он, — А вот целуешься хуёво, стоит поднатаскать…

И он обтирает влажные губы ладонью, продолжая смотреть на меня как на кусок мяса, который вроде и попробовал, но не распробовал.

Я судорожно поправляю сбившийся воротник рубашки, чувствую, как на шее горит его клеймо. А губы пульсируют, напоминая о том, что только что здесь произошло!

Кошмар! Я целовалась с подозреваемым! И мне бы сейчас выговор за профнепригодность и потерю достоинства! А ещё кусок мыла. Или наждачки. Что бы стереть вкус моего позора!

— Дистанция, задержанный! — голос мой срывается, но я тут же беру его под контроль, превращая в холодную сталь, — Еще один такой финт, и я покажу, как метко стреляю!

Он снова насмехается, но молчит. И пока он не втянул меня в эту идиотскую игру, на моей злобе стоит убираться!

Стучу по клетке и кричу в коридор:

— Канвой!

Слышатся торопливые шаги сержанта по коридору и моё остервенелое сердцебиение. Ну да, его, наверное, слышно уже в министерстве внутренних дел, черт!

Решетка открывается с развязным скрипом. Вылетаю в коридор и замираю в шаге от того, чтобы унестись прочь, как поверженная жертва! Ну уж нет! Пусть не думает, что я сдамся!

Разворачиваюсь, встречаясь взглядом с этим перекаченным извращенцем. Тот подходит к закрытой решетке с видом победителя, просовывает руки сквозь неё, повисая на металле. Но что я лишь вскидываю подбородок в желании доказать свою стойкость.

Он просто смотрит, но в его взгляде читается «игра только начинается». А я захлебываюсь в желании взорваться от злости, стыда и отвращения к этому верзиле! Но все, что получается — крякнуть глупое:

— Идиот! — и унестись прочь из этого подземелья.

Глава 8

— Ася —

Напряжение в зотовском кабинете висит, как шаровая молния, готовая сорваться и снести голову с плеч. Даже открытое окно не спасает — ни от духоты, ни от этих невидимых разрядов, что щёлкают по коже. Кислород, кажется, забыл о своей прямой обязанности — просто быть! — и решил устроить мне проверку на прочность.

Тело налилось густым, липким свинцом. Каждое движение даётся с колоссальным трудом, будто пробираешься сквозь толщу воды. Поэтому я предпочитаю не шевелиться, берегу остатки сил. Даже моргаю через раз — веки превратились в чугунные заслонки, которые с трудом удерживаю одной лишь силой мысли, но они всё равно предательски сползают. Затылок ломит от тупой, пульсирующей тяжести, будто туда залили раскалённый бетон, который вот-вот застынет, навеки похоронив меня под собственной плитой.

Зотов смотрит на меня взглядом, полным предвкушения моего тотального фиаско. Угрюмый, как грозовая туча перед самым «бабахом». Галстук развязан — для лучшего дыхания, очевидно.

В моём присутствии это ему всегда помогает!

— Ну? — не спрашивает, а требует полковник.

Что удалось найти? Крохи! За которые мне неминуемо влетит. Вот прямо