Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

ему прямо сейчас хотелось кое-кого очень наглого убить. Брови так и застыли там, на лбу.

Сделав пространный жест рукой в сторону комнат, словно сообщая молчаливо: «Проходи уж, раз ты все равно здесь», Егор прошлепал босыми ногами на кухню.

– Чай? Кофе? Минералка? Еды нет, – послышался будничный голос. Судя по звуку, раздавшемуся за пару мгновений до того, как сосед решил сыграть роль официанта захолустной придорожной кафешки, он открыл холодильник и обозревал его содержимое. Наверное, задумчиво. А может – тоскливо. Или равнодушно. – Забыл заказать.

«Столько женщин в доме, и что, ни одна суп сварить не в состоянии?» – невольно поймала себя на мысли Ульяна. Она так и застыла в прихожей в нерешительности, не зная, куда дальше. Квартира выглядела совсем иначе, Уля помнила ее другой. Такое ощущение, что за минувшие годы Егор вынес отсюда фактически всю мебель: по крайней мере, если раньше пространство можно было охарактеризовать как загроможденное, то теперь – как уютную квартирку в минималистичном европейском стиле. Светло и просторно, только у двери на открытой вешалке – куча из разномастных курток, нескольких шлемов и какой-то похожей на форму для мотокросса одежды. А на обувнице – ряды кроссовок всех мастей и степеней ушатанности и громоздкие бутсы с металлическим мыском и торчащими во все стороны ремнями.

Еще в глаза – буквально с разбега – бросилась поразительная чистота. А ведь Уля была на двести процентов уверена, что пыль и грязь лежат здесь сантиметровыми слоями на всех поверхностях.

«Клининг небось».

– Я ж к тебе не жрать пришел! – тем временем с энтузиазмом воскликнул Вадим, проходя следом за Егором на кухню. – Твой жесткий диск привез.

– Уже не чаял увидеть, – с откровенной иронией в голосе ответил сосед. – Хватило памяти?

– Да, в самый раз! Спасибо, бро!

Ульяна тихой сапой проследовала в место скопления людей и встала в дверном проеме, внимательно оглядывая пронизанное вечерним светом пространство. Ваза теть Валина – стоит на своем месте, вечная. Кухонная стенка тоже осталась прежняя, а вот стол и стулья Егор, кажется, поменял. Внимание привлекла ополовиненная миска сухого корма на полу – прямо у ее ног.

Вот и тема для разговора. Хоть одна, но все же нашлась, надо пользоваться. Улю вдруг охватила нервозность: вопрос такой простой, и задать бы его как можно непринужденнее, но… Давно же не общались, она с надеждой-разочарованием-волчицей на него смотрела, а он – приветливо-бегло-насквозь-безучастно-беспечно, по-всякому. Ну и как теперь вести себя как ни в чем не бывало? Как сделать вид, словно не было этого провала длиной в тринадцать лет?

Как-нибудь.

– У тебя есть кот? А где он? – сдержанно поинтересовалась Ульяна. Ну и с чего она взяла, что у него кот, а не собака? А с того, что собаки сносят гостей с порога, а вот коты нередко демонстрируют к ним полнейшее пренебрежение. А еще собаки лают, как полоумные, она же лая из этой квартиры отродясь не слышала. Коты независимы и полны собственного достоинства. Класть коты хотели на всех вокруг себя большую кучу. В общем, по характеру Егору однозначно подходил кот.

Сосед равнодушно повел плечами:

– Скорее всего, уже у вас. Но пять минут назад дрых на диване.

«У нас? В смысле?!»

Резво развернувшись, Уля бросилась в сторону комнаты, в которой краем глаза заметила подлокотник дивана. И застыла в дверях. Корж, лениво приподняв усатую морду, сонно уставился на нее с пухлой спинки. В прищуренных глазах его ясно читалось: «Да, я здесь живу! И что ты мне сделаешь, женщина? Добро пожаловать в мои владения».

Вот это наглость!

Нет, она, конечно, знала, что Коржик шастал к Черновым через балкон. Нет, бывало, и сам Егор, уезжая из дома, приводил беглеца по месту жительства. Но что этот хвостатый чувствует себя здесь настолько вольготно, что он здесь в буквальном смысле прописался – такого Уля и представить не могла.

– Корж, ты совсем оборзел? – в негодовании уставившись на животное, прошептала она. – Предатель!

Коржик и ухом не повел. Положив морду на диван, прикрыл глаза и провалился в свои кошачьи сны. Что было странно с учетом того, что прямо сейчас на этой территории находился – в понимании кота – третий лишний в лице Стрижова. Вообще-то Корж из тех представителей семейства кошачьих, что чужих на дух не переносят. В том числе поэтому он не любит ходить на улицу, хотя такая возможность ему благодаря окружающим дом раскидистым каштанам предоставлена.

«Может, ты под валерьянкой?»

– Ты что, с котами разговариваешь?

Удивленный возглас Вадима прямо над ухом раздался настолько внезапно, что Ульяна вздрогнула. Встав у нее за спиной – непозволительно, по ее мнению, близко для все еще постороннего человека, – ее потенциальный ухажер разглядывал засопевший шерстяной мешок через ее же плечо.

«Да. И что?»

– Вообще-то, это мой кот! – не сводя глаз с флегматичной рыжей морды, прошелестела негодующая хозяйка.

– Кто тебе сказал? – мимо них в дверной проем со стаканом минералки в руке протиснулся Егор. Уля буквально задохнулась от небрежности тона, даже не сразу обратила внимание, что рубашку он таки застегнул. – Корж, ты чей?

Кот приоткрыл глаза, ответил ленивым «мяу» и вновь отключился. Егор с торжествующим видом развернулся к Ульяне:

– По-моему, он ясно выразился.

– И ты разговариваешь?! – изумлению Вадима, похоже, не было предела. – И что, по-вашему, он сказал? – переводя взгляд с одного на вторую и даже не пытаясь скрыть скепсис в голосе, спросил Стрижов.

Очевидно же!

– «Иди ты лесом!» – воскликнула Уля.

– «Я выбираю тебя», – чуть ли не промурлыкал Егор.

Получилось хором. Оппоненты взглянули друг на друга вызывающе, впрочем, Егор усмехнулся, предлагая, видимо, не воспринимать сказанное всерьез. А вот Уле очень хотелось, чтобы ее слова были восприняты в самый что ни на есть всерьез. Какие уж тут шуточки?

– Ну давай еще кота с тобой поделим, малая, – ухмылкой отвечая на ее гневный взгляд, парировал сосед, – раз уж формочки в песочнице не довелось.

«Какая я тебе малая?!»

Уля открыла было рот. Только задорные огоньки вдруг пропали из его глаз, лицо преобразилось, словно бы на тон потемнев; скулы очертились, а желваки проступили, добавляя резкости и без того четким линиям челюсти. Дрогнув, губы сжались в жесткую прямую линию и застыли в заданном положении, подбородок взлетел. Из его нутра на Ульяну сверху вниз вполне осмысленно смотрел другой человек. Свой – прежний – и незнакомый одновременно.

Слова встали комом в горле. Малая, да, кто же еще?

Вспомнилась вдруг песочница и башни из утрамбованного в пластмассовое ведерко мокрого песка, которое он помогал ей опрокидывать так, чтобы кулич на полпути не развалился.

Вспомнилось, как играл с ней в «съедобное-несъедобное». В детстве Уля эту игру просто обожала и пыталась вовлечь в нее всех подряд. Взрослые под различными предлогами отмазывались, а он не отмазывался никогда. «Шоколад! Калоша! Тухлое яйцо! Вчерашние