Читать книгу - "Изаура и Алваро - Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш"

Мишель тоже ничего не помнил и был крайне удивлен, когда узнал, что голову ему разбил именно Леонсио.

В глазах женщин Леонсио представлялся эдаким элегантным парижским львом и имел громадный успех. Многие эффектные дамы мечтали составить ему компанию, а некоторые даже объяснялись ему в любви. Такое отношение со стороны женского пола не могло не нравиться Леонсио. Он нес бремя фаворита с гордостью и некоторой заносчивостью, бросаясь при этом в омут разврата с истинно латиноамериканским темпераментом. Леонсио не мог представить себе жизни без женщин и расценивал их как часть своей повседневности.

Но давайте вновь перенесемся на бульвар Капуцинов, где мы ненадолго оставили нашего героя. Леонсио шел на встречу с Жаком. Был приятный, теплый вечер, вот уже несколько дней, как перестали лить дожди и погода была как никогда хороша. Леонсио купил цветок и вставил его в петлицу.

Жак опоздал минут на пятнадцать. Леонсио нисколько этому не удивился и терпеливо ждал. Жак всегда и всюду опаздывал, хоть и считал себя очень обязательным и пунктуальным человеком.

Приятели отправились в модный ночной салон. Вдоволь натанцевавшись, Леонсио решил отдать несколько часов игре в карты. Партия складывалась безнадежно для него. Он отставал в пуле и преуспел в горе. Вдруг, неожиданно для всех и даже для самого себя, он выкрикнул:

— Мизер!

Его партнеры по игре посмотрели в свои карты и недоуменно переглянулись.

— Позвольте вас спросить, на что вы надеетесь? — произнес сидевший напротив пожилой господин.

— На прикуп, — спокойно ответил Леонсио.

— Это ваше право. — Господин ухмыльнулся в седые усы.

В прикупе оказалось два короля. Но Леонсио нисколько не расстроился и продолжал пребывать в прекрасном расположении духа. Проиграв несколько сот франков и сразу же расплатившись, он поблагодарил своих партнеров за игру и направился к Жаку и его друзьям, которые сидели за уютным столиком в обществе симпатичных молоденьких девиц и пили вино.

Под утро, когда приятели собирались уходить, Леонсио приметил очаровательную даму, которая одиноко стояла у выхода.

— Как тебе эта брюнеточка? — Он лукаво посмотрел на Жака.

— Нечего сказать — хороша. — У Жака заплетался язык.

— Хочешь, я ее сейчас поцелую?

— Попробуй, но я подозреваю, что у нее есть муж.

— Наличие мужа еще не означает, что даму нельзя поцеловать.

Сказав это, Леонсио, пошатываясь, приблизился к брюнетке и, не успела она опомниться, смачно поцеловал в губы.

— Что вы делаете?! — завопила брюнетка. — Как вы посмели?! Помогите! Франсуа!

Из соседней залы вбежал мужчина лет пятидесяти, лысоватый, с черной густой бородой.

— Что здесь происходит? Я услышал твой крик. — Он с яростью смотрел на Леонсио.

— А вы кто такой? — нагло спросил Леонсио.

— Я ее муж! — выкрикнул Франсуа и обнял свою жену. — Скажи мне, что произошло.

— Он... он набросился на меня... — Она вытирала слезы шелковым платочком.

— Это правда? — Франсуа побагровел от гнева и сжал кулаки.

— Истинная, — Леонсио стало неинтересно, ему захотелось спать. Развернувшись, он было направился к выходу, но Франсуа остановил его:

— Извольте объясниться, молодой человек!

— Объясниться? С вами?

— Да, да! Именно со мной!

— Мне нечего объяснять. Это была шутка.

— Шутка?! Я не потерплю никаких шуток! Просите извинения у меня и моей жены! — Франсуа схватил Леонсио за лацкан фрака.

— Руки прочь! — Леонсио сильно оттолкнул Франсуа. Тот потерял равновесие и упал.

Вокруг них собралось внушительное количество посетителей салона, которым не терпелось посмотреть, чем закончится этот скандал.

— Вы! Вы оскорбили меня и мою жену! — кричал Франсуа, вставая. — Я вызываю вас на дуэль!

Леонсио чувствовал на себе взгляды окружающих.

— Право выбора оружия я оставляю за вами, — выдавил из себя Леонсио и подошел к Жаку. Жак стоял неподвижно и, казалось, не мог понять, что происходит. Приятели обнялись и, поддерживая друг друга, вышли на улицу.

Леонсио разбудил стук в дверь. Он с трудом оторвал голову от подушки, встал с дивана и нетвердыми шагами направился в прихожую. У него невыносимо болела голова.

На пороге стоял щуплый старичок.

— Что вам от меня угодно? — грубо спросил Леонсио.

— Я по поручению господина Франсуа Боли. Я его секундант.

— Какого еще Боли?

— Вы имели честь встретиться с ним сегодня ночью и оставили ему право выбрать оружие. Так вот, довожу до вашего сведения — вы будете драться на пистолетах.

— Драться? — изумился Леонсио. — Это какая-то ошибка!

— Нет, нет, господин Леонсио, никакой ошибки нет. Вы оскорбили господина Франсуа и его жену. Дуэль назначена на послезавтра. Имею честь откланяться. — Сказав это, старик удалился.

«Дуэль! Но это невозможно!» — пронеслось в голове у Леонсио. Раньше он читал об этом в книгах, но никогда не думал, что это произойдет с ним в жизни. Он судорожно старался припомнить, что же произошло прошлой ночью, но не мог.

«Дуэль! Я должен буду драться на пистолетах! — От одной только мысли об этом у него пересохло в горле. — А что, если меня убьют? Что, если пуля попадет мне в сердце и вылетит через спину? Как можно умереть в двадцать лет? Мыслимо ли это? Когда мой труп привезут в родное поместье, мать умрет от горя, а отец просто сойдет с ума. Со сколькими женщинами можно еще познакомиться, сколько выпить ароматного, несказанно вкусного вина, сколько проиграть денег в карты! Нет! Дуэль не должна состояться! Этого нельзя допустить! Надо разыскать Жака и срочно что-то предпринять!» — решил он.

Глава 5

Надеюсь, читателю будет интересно узнать, что случилось с Мигелем, отцом Изауры.

Оплакав жену и дочь, он долго скитался по округу Кампус и испытывал нужду. Его одежда превратилась в лохмотья, а когда-то новые башмаки давно прохудились. Два близких и дорогих ему существа отошли в мир иной, и он не видел более смысла в своей жизни.

От полного отчаяния Мигела спасал труд. Он работал много и усердно — пас овец на хозяйских пастбищах, плел корзины на продажу, выпекал маисовые лепешки. Он постарел, волосы его поредели, на лице явно просматривались следы невзгод и лишений.

Ночью он мог часами сидеть у костра, смотря ничего не выражающими глазами на языки пламени, бережно лизавшие сухие поленья.

Мигел осел в маленьком селенье, расположенном на живописных пологих холмах. Его жалкая лачуга