Читать книгу - "Бросая вызов сумраку - Даниэль Л. Дженсен"

Вокс полез дальше вверх. Подъем становился всe круче, так что это должно было отбить желание следовать за ним у кого угодно. Он осторожно ставил ногу, потом другую, между мокрыми камнями, цепляясь подошвами ботинок за неровную поверхность склона и поднимаясь всe выше. Брызги от водопада намочили рубашку, но ее всe равно нужно было стирать, так что он не стал отходить в сторону деревьев.

Он поднимался всe выше и выше, большую часть обзора скрывали исполинские деревья, отчего окружающие места становились все более уединенными. Именно этого он и хотел.

Добравшись почти до вершины утеса, он обнаружил последнюю заводь — широкую и мелкую, раскинувшуюся на гладкой гранитной плите. Вода стекала с нее тремя тонкими ручейками, сверкающими на свету. Вокс присел рядом с ней, опершись локтями о колени и тяжело дыша.

Здесь, наверху, казалось, что мир замер. В воздухе витал едва уловимый запах древесного дыма из лагеря внизу, но в остальном здесь был только лес, шепот ветвей, ритм воды и хрип его собственного дыхания. Никто не выкрикивал его имя. Никто не ждал приказов. Никто не нуждался в том, чтобы он решал их проблемы. Невидимый ни для кого, в полном одиночестве — на несколько мгновений Вокс как будто вернулся в прошлое, когда он был всего лишь второсортным артистом, перебивающимся случайными заработками, а мир казался полным возможностей.

Но, как он ни старался, Вокс больше не мог вспомнить, каково это было.

Вздохнув, он начал раздеваться. Кожаные доспехи, ботинки и оружие он швырнул в кусты. Остальную одежду он быстро прополоскал, пытаясь смыть большую часть пота, крови и вони стракси, пока дневная команда не сотворит свое волшебство, а затем разложил ее сушиться на кусочке земли, залитом солнцем.

Его тело было в гораздо худшем состоянии, чем одежда. Багровые и синие синяки покрывали ребра и ноги, костяшки пальцев были сбиты и покрыты коркой, а левое колено ныло так, что закрадывалась мысль о необратимых повреждениях.

— Ты становишься слишком стар для всего этого, — пробормотал он, прекрасно зная, что единственным способом уйти на покой в этой жизни была смерть.

Издалека до него доносились голоса тех, кто купался в заводи внизу. Кое-кто мог отважиться подняться до второй, но, только ради того, чтобы оттуда прыгнуть. Прыжок с самого верхнего уступа был бы смертельным, поэтому искатели острых ощущений не стали бы тратить силы на подъем, особенно учитывая, что здесь не открывалось никаких видов.

Входя в воду, Вокс поморщился; его избитому телу грозила судорога от холода, но он прошел туда, где было глубже и встал под одну из струй, льющихся сверху. Она смыла грязь битвы прошлой ночи и вернула его к суровой реальности, но также усилила бурю, бушевавшую внутри. И эта буря была сосредоточена вокруг Лириен.

Независимо от желания Вокса, перед его мысленным взором возникло ее лицо, такое прекрасное и яростное, что он почти физически почувствовал удар под дых. Каждый дюйм ее тела был словно взят из его снов: высокая упругая грудь, длинные ноги и крепкая, округлая задница, от одного взгляда на которую его член предательски твердел. Лириен была воплощением женственных изгибов и твердых мышц, выкованных жизнью в бесконечном труде, и он желал ее так же отчаянно, как воздух в легких.

И всe же его мучало не плотское желание. Оно было старым другом — или врагом, в зависимости от точки зрения, — но не оно заставляло его сердце биться в груди, как загнанный зверь в клетке. Не из-за него он стоял сейчас в ледяной воде, пытаясь взять себя в руки.

Все было из-за того, что его тянуло к Лириен, он испытывал к ней такие чувства, какие он поклялся больше никогда и ни к кому не испытывать. Воксу хотелось кричать, снова и снова, он ненавидел себя за то, что позволил этому случиться, хотя сам же тянулся к этому с отчаянием утопающего.

Держа на коленях спящую Лириен, он смирился с этой правдой. Ее дыхание согревало его шею, ее рука сжимала его рубашку, словно даже во сне она боялась, что ее оторвут от него. Он убил бы любого, кто попытался бы ее забрать, и признание этого означало признание того, что он сделает ради нее всe. Он умрет ради нее.

Нарушит ради нее любые клятвы, в том числе и ту, которую, рыдая, дал в ночь Раскола: что для него не будет больше никого другого.

Как будто он сам выпил того вина, которым угощал всех, манипулируя всеми, кто шел за ним. Когда Вокс смотрел на Лириен Флинтспайр, ему казалось возможным все, и в особенности — будущее. Она была подобна солнцу, восходящему на востоке после долгой темной ночи.

Возможно, «Сумрачный охотник» не был той семьей, где я родилась или выросла. Но это семья, которую я выбираю сейчас. В голове снова зазвучал ее голос, и все в груди Вокса болезненно сжалось. Как он мог примирить желание сделать ее частью своей жизни со всей той темной историей, что стояла между ними? Как он мог заявить права на женщину, которую похитил силой, которой манипулировал и которую собирался убить?

Как после всего этого можно было вернуться к жизни?

Лириен знала, что он намеревался уничтожить «Странник рассвета», потому что Рэнсид, этот чертовски умный мудак, об этом позаботился. Несомненно, она злилась, но все же Лириен не выглядела разъяренной. Вокс хотел бы верить, что это из-за ее более всепрощающей натуры, чем у него, но с дрожью в сердце он понимал: это потому, что она не осознавала всей глубины его планов.

Он должен был ей рассказать. После всего, что она вынесла из-за него, он был обязан сказать ей правду. Но Воксу было дурно от одной мысли о том, что ему придется это сделать. Существовал большой шанс, что это отбросит его за ту черту, где прощение больше невозможно. Что она возненавидит его, и он ее потеряет. Вокс, как жадный, эгоистичный ублюдок, чувствовал непреодолимое желание солгать, извратить правду так, чтобы не выглядеть таким злодеем.

Вот только он прекрасно понимал, что именно такое поведение в первую очередь и привело его к этой ситуации.

Приглушенное