Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

Являлось ли это сменой энергии или Роспонд все прочитал по моему резко побелевшему лицу?.. Как бы то ни было, закончив с выяснением координат, он взял меня за руку, успокаивающе подбирая нужные слова.

– Я понимаю тебя. В детстве я думал, что мама правда умерла по моей вине. Что я отобрал ее энергию. Но, Тереса, своей смертью ничего не изменить. Мертвым плевать на то, сколько ты дышишь.

Я прильнула лицом к его груди, сонно прикрывая веки. Усталость после насыщенного дня медленно распространялась по телу, едва ли не вынуждая упасть на колени. В любом случае осталось подождать совсем немного… Что бы ни случилось в итоге, финал не заставит себя ждать. И Кристиан прав. Мертвым, должно быть, без разницы, когда наступит моя гибель. Куда важнее сейчас не угробить живых.

– Давай вернемся.

Незаметно кивнув, он, не размыкая объятий, перенес нас обратно. С виду лабиринт не изменился. Все такие же высокие кусты без единой проплешины в листве и темно-синее небо над головой. Ребята куда-то пропали. Кристиан сжал мое запястье до красного следа, без каких-либо объяснений перепрыгивая сразу несколько узких проходов.

– Что такое?

– Тише… Никуда не уходи.

Он внезапно оставил меня, не успела я и вздохнуть. Просто убежал, оставляя в полном одиночестве. Встревоженно осмотревшись по сторонам, я старалась уловить хоть единый звук или присутствие энергии Александра поблизости, однако все усилия оказались тщетны. Тишина нарушалась лишь легкими порывами ветра. Неожиданно земля под ногами задрожала и начала усиленно трескаться. Громко задышав, я сжала в руке энергетический кулон, пугливо пятясь назад. Трещины расползались все дальше, практически доставая до моих ног. Минутное затишье прервалось чьим-то визгом. Абсолютно нечеловеческим, страдальческим. Сердце трепетно сжалось. Я ощутила его присутствие. Александр был до невозможности близко, возможно, даже по ту сторону кустов. Запаниковав, решительно пробежала вперед, пытаясь поскорее скрыться от назойливой энергии. В самом центре лабиринта завиднелись яркие вспышки и множественные смерчи, будоражащие дух. Феи точно были где-то там, но кто еще?.. Продолжая бежать, завидела знакомые очертания беседок, украшенных клубками черных роз. Практически дойдя до одной из них, я безмолвно вскрикнула, когда кто-то оттянул мои волосы, прикладывая к шее холодное лезвие.

– Молчи… – зашептал голос за спиной.

Анна Смит, опершись спиной о маленькие дверцы беседки, бесшумно присела на корточки, утягивая меня за собой. Острие ножа продолжало касаться кожи. Я постаралась ухватиться за ее запястье, но она лишь сильнее надавила на рукоять, насильно зажимая мне рот. На шов платья начали стекать тонкие струйки крови. Я зашипела от неприятного жжения. Она давила еще больше, кажется, намереваясь перерезать мне глотку. Медленно и мучительно. Снова предпринимая попытку выбраться, я впилась ногтями ей в бедра, отчего Анна лишь цокнула.

– Убью тебя, и все закончится. Александр не сможет уничтожить нас всех, – словно успокаивая саму себя, бормотала она.

До меня донесся шелест листвы. Кто-то к нам приближался, и делал это достаточно стремительно, подминая землю крупными размашистыми шагами. Анна заметно напрягалась, очевидно желая сделать задуманное до того, как нас найдут. Задержав дыхание от резкого рывка, я ослабленно задергала ногами в воздухе, впервые по-настоящему взлетая. Левитация. Анна Смит не позволила этому «кому-то» нас достать, взмывая кверху. Нож практически добрался до сонной артерии. Кровь начала течь интенсивнее, орошая голую кожу. Я вгрызлась зубами ей в руку, но это не создало желаемого эффекта: госпожа Смит держалась стоически и даже не дернулась.

– Отпусти ее, Анна. Прошу по-хорошему.

Отец стоял снизу, зажимая пальцами раненое плечо. Его тон принял оттенок стали. Казалось, будь у него с собой пистолет, он бы непременно выстрелил женщине прямиком в сердце. Однако Анна не торопилась исполнять прошенное.

– Ты сам был готов убить ее пару часов назад, Виктор! Так что же изменилось?

– Все.

Ответил не папа. Старческий голос, ведающий множество тайн, отозвался из тени. Поль, словно не находясь в разгаре битвы, медленно вышел из тьмы, подставляя лицо под бледное свечение луны. На кончике его носа, впалых щеках, отвороте белого гольфа блестела мелкая кровавая морось. Завидев новоприбывшего, Анна заметно напряглась. Казалось, она опасалась старого ведьмака. Я тем временем только и могла, что вымученно хватать ртом воздух, ощущая, как силы покидают меня. Рана на шее являлась слишком глубокой, чтобы выжить с ней. Анна Смит вонзала лезвие все глубже, стараясь закончить начатое раньше, чем оппоненты успеют что-либо предпринять. Зажмурив глаза, я едва ли расслышала зловещее проклятие, что произнес Поль.

– Scire dolorem, Anna, suffocationem pati![11]

Мгновение, и я рухнула на землю, отбивая себе позвоночник о каменистую тропу. Боль практически не чувствовалась, являясь полностью притупленной. Я и без того умирала, находясь в пограничном между жизнью и смертью состоянии. Зашелестели листья. Ноги Анны то и дело опускались вниз, вновь отталкиваясь в воздух. Отдаленно, словно совсем не здесь, эхом раздавались новые проклятия, сыплющиеся в ее сторону. Высшая мастерски от них уворачивалась, круша резкими движениями стоящий вокруг покой. Моя голова оказалась на чьих-то коленях. Пред глазами возник смутный силуэт отца, закрывающего меня спиной от проворной миссис Смит. Я схватилась за горло, осознав, что обжигающая кровь продолжает литься. Виктор звал меня по имени – точно знала, что звал, но я не могла ответить. Получалось вымолвить лишь тихие хрипы. Все закончится так?.. Я даже не исполню своего предназначения?..

– Дыши! Тереса, дыши!!! – У отца впервые в голосе появились истеричные нотки, он впервые был на взводе.

Его колени дрожали, как и пальцы, которыми он оттянул мне нижнюю губу, вливая в рот мерзкую обволакивающую жижу. Кровь… На языке ярко ощущался отвратительный привкус железа. Вначале слабо, но с каждой выпитой каплей силы начали появляться вновь. Обхватив сосуд пальцами, я жадно прильнула к нему, обволакивая вкусовые рецепторы неимоверным пиршеством. В первые секунды всегда тяжело, но чем дольше пьешь, тем приятнее становилась она на вкус.

– Ей хватит, – покосился в нашу сторону Поль. – Темная энергия не должна превышать нормы.

Я не желала слушать – отец сам убрал сосуд от моих губ, чуть ли не вырывая его силком. Жадно облизнувшись, вновь ухватилась за горло, подмечая, что рана практически заросла. Осталась только болезненная глубокая ссадина, вполне совместимая с жизнью. Виктор скупо пригладил мои волосы, отряхивая их от пыли, в дальнейшем помогая подняться. Ступни все еще были ватными, а спина, принявшая на себя весомый удар, неприятно хрустнула. Я забыла о всяких неудобствах, наконец вникнув в ситуацию. Особенно внимательно посмотрела на отца. С каких пор Виктор и