Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

древние ведьмы. Однако и тут вселенная пыталась отыскать баланс, ведь невозможно создать индивида, абсолютно непобедимого.

– Можешь войти, Ксандр, – спокойно произнесла Амелия, умостившись на одном из деревянных табуретов.

Я предпочел соблюсти все правила этикета и сел напротив, не стоя, как люди любят говорить, «над душой». Старуха не торопилась заводить разговор, спокойно допивая явно остывший чай. Я же не хотел задерживаться, с трудом держа себя в руках от наплыва тяжелой энергии ведьм.

– Ты знаешь, зачем я здесь, – абсолютно утвердительно сказал, получая в ответ кроткий кивок.

– Я скажу тебе, где поле, Ксандр. Но выбор все равно останется за тобой: погрязнуть в крови или отступить.

– Как и сказал твоим приспешникам, дорогая королева, я пришел с миром. Если скажешь координаты, никто не погибнет.

Она мягко улыбнулась, немного сощурила заплывшие морщинами глаза, отчего появилось впечатление, словно я в очередной раз упускаю важную деталь. Привычно подмяв щеку рукой, я затарабанил пальцами по столу, ответно не менее загадочно ухмыляясь.

– Не получится, да? Если не перебью здесь всех, они уничтожат поле раньше, чем я шагну на него.

– Мало кто сумеет воспротивиться твоему внушению. Ты вполне в состоянии уничтожить всех за раз. Однако, Ксандр, разве ты действительно хочешь этого? Разве желаешь убить девчонку?

Вопрос был глуп. Но тем не менее восклицание на него вылетело изо рта не сразу. Душа темных постепенно переполнялась черной, сокрушительной энергией, из-за чего многие вампиры нередко совершенно не испытывали никаких чувств по отношению к бедным жертвам. Пожалуй, это одна из причин, почему их начали бояться, и люди отдали предпочтение жить в одном мире со светлыми. Однако первородные темные, те, что восстали под покровом ночи от ведьминского заговора, остались совестливыми до конца. Поэтому чувства во многом мешали мне принимать важные решения. Я чуть не сошел с ума, когда сжег полюбившуюся сердцем Филиппу. И точно так же не сумел убить Тиану, которую ненавидел. Но одновременно помнил, что когда-то любил, словно родную мать.

– Тереса умрет. Она сама не хочет жить. Я сделаю ей лишь одолжение.

– Врешь, Ксандр. Ты привязался к ней. Девочка, что неожиданно оказалась обремененной огромной силой; потерявшая близких и обреченная страдать. Она слишком похожа на тебя, чтобы ты не привязался.

Едко улыбнувшись, я неоднозначно махнул головой. Не позволю старухе, которую давно устранил, пытаться мной манипулировать. Она, впрочем, лишь вздохнула на мое бунтарство, протягивая морщинистую ладонь.

– Знаю, что не переубедить, – вымолвила Амелия. – Множество лет назад я узрела сон. Видела будущее, как твое, так и общее. После этого захворала, поэтому и постарела так сильно.

– Поплатилась за знание. Так бывает часто, – процедил я, не торопясь глядеть ей в глаза.

– Давай покажу, Ксандр. Покажу тебе то, что нас всех ждет, когда последняя свет несущая умрет.

Я всегда бежал, боязливо оборачиваясь на провидцев. Мне претило то, что кто-то может знать больше остальных. Амелия давно была мне ненавистна, ведь именно она поставила меня на тот путь, от которого стало противно смотреться в зеркало. И даже после того, что совершила, из ее уст не проливались слова о сожалении или гордости. Фея продолжала лишь твердить о том, что я ошибся.

– Хорошо.

Янтарь, что сочился из ее глаз, нельзя было спутать ни с чем. Глубокий и яркий, будто маяк, указывающий путь. Я согласился, потому что в этот раз все поменялось. Сомнения ли… Да, именно сомнения, которые совершенно глупы после всего сделанного. Было важно увидеть то, из-за чего она всячески отговаривала меня. Ведь Амелии больше всех известен главный закон будущего: его нельзя пробовать менять.

* * *

Наше время. Польша. Винецбург

Его громкое дыхание еще долго отстукивало в висках. Мы никогда не обнимались до этого, разве что вынужденно. Со стороны Александра это, скорее, являлось прощанием и одновременно извинениями за все мучения, которые он мне причинил.

– Твой дядя не знает, что такое «поражение». Но ты, Кристиан… Мне казалось, мы вполне нашли общий язык.

– Вы глупы, если думали, что я просто буду бездействовать и…

– Что? Позволишь убить Тересу?

Александр метнулся к Роспонду, заламывая ему руки за спину. От громкого хруста, звука треснувшей кости в груди все сжалось.

– Первая любовь – это всегда крайне трагично и увлекательно, согласен. Или, может быть, ты пообещал самому себе, что больше никто не умрет из тех, кто тебе дорог? Ведь Ольга умерла по твоей вине, как и Зибор, которого ты не сумел отговорить от дурацкой связи, потому что был слишком мал…

– Прекратите! Вы не знаете, о чем говорите!

Кристиан вырвался, ежесекундно загораживая меня всем телом. Вправив кость, он зашипел от боли. Александр оскалился, пропустив приглушенный смешок.

– Лишь хочу сказать, что твоей вины здесь нет. У Ольги развилось непринятие энергии, потому что она длительный срок пила только негативную энергию. С моей подачки. Кого бы она ни выбирала в качестве донора, каждый являлся негативным. Почему так? О, Ольга первая взбунтовалась и хотела попробовать меня устранить. Она, пожалуй, единственная, на кого у меня все никак не получалось найти верный рычаг давления. Жаль, что сошла с ума гораздо раньше, чем сумела что-либо сделать.

Я практически схватила Кристиана за руку, понимая, что последует после такого «признания». Но он вырвал ее, наверняка еще болезненную, замахиваясь на Александра. Тот с легкостью перехватил его удар, а за ним – целый ряд различных атак. Не успевая за их скоростью, я только и могла, что держаться в стороне, поджидая подходящего момента, чтобы вклиниться между ними.

Александр легко мог убить Кристиана. Он даже не пытался нападать пока что. До тех пор, пока ему не наскучило.

– А Зибор… – облизнув губы, с придыханием продолжил Драгомир, словно ждал этого очень давно. – Я сделал все, чтобы добиться его казни. Знаешь ли, высших светлых не особо-то и хотят убивать за пустяковые межрасовые зачатия. Но я настоял, убедил, что это опасно. И вот его голова катится по эшафоту…

У Кристиана заискрились глаза, освещая полутьму. В ладони его блеснул лезвием острый клинок. Александр хлопнул в ладоши, с интересом вглядываясь в юношеское лицо, выдающее гримасу полной злости. Я понимала, что мне стоило попробовать сбежать, но, даже воспользовавшись темной энергией и ускорившись настолько, насколько возможно, не могла оставить Роспонда в подобной западне.

– Где контракт, Кристиан? Я ведь знаю, что он у тебя или у брата, – перешел к делу Александр, едва уворачиваясь от клинка, стремящегося прямиком к его роговице.

– Вы ничего от меня не получите!

Теперь всякие угрозы Кристиана, когда-то выпаленные в мой адрес, приобрели