Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

гордо выпрямила спину и сделала пару шагов к главе Роспондов. Они хотят защитить меня любой ценой. Но еще не знают, что главной ошибкой было впускать меня обратно в этот дом.

31. Забытое старое и ужасное новое

Наше время. Польша. Винецбург

Комната, которая, как мне казалось, должна хранить много секретов, выделялась среди остальных лишь большей унылостью. В ней пахло сыростью, пылью и тоской. Изуродованная полосами от ногтей деревянная кровать напоминала об ужасах, что хранило в себе поместье. На кофейном столике стояла парочка старых фотографий в рамках, одна из которых была разбита вдребезги. Маленький курчавый мальчик наивными грустными глазами глядел прямо в объектив, совсем не боясь когтистой ладони, что сжимала его плечо. Костлявая рука принадлежала худощавой высокой даме с правильными чертами лица. Даже сквозь фотографию от нее ощущался холод; от нее ощущалось безумие. Второму снимку повезло явно меньше: лицо все того же мальчика было выжжено, как и темноволосого мужчины, который усадил его на громоздкие плечи.

– И как ты все еще способен ее любить?.. – спрашивала я у пустоты.

Меня заперли в комнате покойной Ольги, женщины, что неоправданно ненавидела собственного сына. В единственной комнате, что закрывалась сразу на шесть замков, словно над бывшей хозяйкой поместья устраивали зверские пытки. Но и тут, в помещении, пропитанном тоской и смертью, я чувствовала себя куда свободнее, чем в уютной квартире мадам Бернар.

Я провела в одиночестве около трех суток, практически полностью уверенная в том, что друзей не пускали ко мне намеренно. Войцех прекрасно понимал, что мне больше нельзя доверять. Уж точно догадался, что я не на их стороне. Поначалу одиночество даже шло на пользу: я читала книги, которые как нельзя кстати пылились в небольшом шкафчике; пыталась тренировать отцовское смертельное проклятие на полуживом фикусе, затем с интересом наблюдая, как за какие-то несколько часов мои раны сами по себе затягивались. В какой-то момент меня одолел голод… А вместе с ним – тело пробрала адская боль, едва ли совместимая с жизнью. Я была голодной еще в день прибытия в поместье. И желанной крови мне не дали.

– Вы уверены, что стоит давать ей кровь? Полагаю, с такой ослабевшей энергией ее не выследит даже Драгомир, – ледяной тон Войцеха впивался в жилки.

Я слышала, как бьются их сердца около меня; слышала льющуюся по сосудам кровь. Меня тошнило… этот голод… Не утолим ими.

– Ее организм может не выдержать болевого шока. Если мадемуазель умрет, то, скорее всего, обратится в темную. С… весьма заметными привилегиями в виде других энергий, – манера Джозефа растягивать слова куда-то пропала, он говорил быстро и собранно.

– Так, быть может, лучше, месье Бернар. Высшему Судейству не состояться, если она обратится.

Бульканье желанной крови, то, как жидкость бьется о бортики фляги… Мне она нужна. Очень нужна. Почему они так долго обсуждают эту чушь?.. Разве нельзя просто отдать мне кровь?

– Я не очень хорошо осведомлен в обращении темных. Не уверен, что она действительно не просто погибнет…

– Ее смерть… Знаете, Джозеф, я действительно хочу уберечь ее, как и обещал покойной Элизабет Грант, однако в последнее время мне кажется, что смерть девочки в таких обстоятельствах – наилучший вариант. Драгомир сейчас уязвим, и далеко не все светлые несущего класса поверили в его речь. Загнать его в угол гибелью Тересы… Возможно, действительно самое выгодное стечение событий.

– Он уничтожит нас всех, если вы это свершите, – с небольшой паузой ответил Джозеф.

Какая смерть?.. Моя? К их радости, я не против умереть, но для начала… Мне нужно утолить этот голод. Нужно… Сделать все, чтобы перестать его чувствовать. Я распахнула глаза, сразу же находя флягу.

– Ее левая радужка… – прошептал месье Бернар, прикрывая рот рукой.

Я издала звук, схожий со звериным ревом. Появилось ощущение, будто голова взорвется прямо сейчас от резко подскочившего давления. Кровь, мне нужна кровь.

– Тереса, слышите меня? – немного задумчиво спросил Войцех, сразу поднимая флягу кверху, как заметил, что я к ней потянулась.

– Я очень хочу есть… Тело… Болит все тело, – с огромным трудом выговорила, вновь потянувшись к заветному сосуду.

Войцех отрицательно махнул головой, оставаясь непреклонным. Его глаза блеснули золотом.

– Для начала успокойтесь, – приказал он.

– Нет! – крикнула я, тут же хватаясь за разболевшуюся грудь.

– Значит, и впрямь действует только внушение Александра, – с легкими нотками раздражения сказал Роспонд.

Я же практически не могла вразумительно думать из-за усилившейся мигрени. Зачем меня так мучить?.. Зачем?! Состояние, схожее с ломкой, полностью вывернуло сознание наизнанку. И то, что давно таилось во мне… То, из-за чего я так страдала, вырвалось наружу.

– Очень… Голодна…

Последнее, что вылилось из моих уст, прежде чем послышался треск разбившегося окна. Осколки, впиваясь в мягкую кожу, захрустели под ногами. Кажется, Джозеф пытался меня схватить за плечо, но я быстрее спрыгнула вниз, наконец забирая желанную флягу. По губам начала стекать кровь. Голод являлся слишком неутолимым и жестким, скручивающим внутренние органы. Когда я осушила содержимое до последней капли, ко мне начало возвращаться понимание реальности и…

– Извините, пожалуйста! – спохватилась я, обнаруживая себя, сидящую в осколках. – Но как?..

Из его затылка текла кровь; все лицо оказалось в мелких, наверняка жутко болючих порезах. Я понимала, что это заживет в считаные минуты, как и срастется локтевая кость, которую он вправил с отвратительным хрустом.

– Это сделала я?! – полностью осознав ситуацию, спросила.

– Телекинезом. Значит, ты можешь пользоваться разными способностями, в зависимости от энергии… Но не умеешь. Получилось только в нестабильном состоянии, – глядя на меня особо пристально, медленно проговаривал Войцех.

Из резко распахнувшихся дверей выбежали почти все жители особняка, взволнованно глядя в нашу сторону.

– Тей! Дядя, все в порядке? – кричал Раф, ринувшийся к нам.

Войцех продолжал цепко на меня смотреть, явно придумывая, как можно владеть новой информацией и чем она могла быть полезной. Я же, не веря в содеянное, замотала головой, стараясь проснуться. Почему именно сейчас сила пробудилась? Ну почему не тогда, когда еще можно было что-то поменять?

– Умойся, – брезгливо произнес старший Роспонд. – Все лицо измазано кровью. Отвратительно.

Вытерев губы об рукав, я послушно встала, обходя взволнованного Рафала и подоспевших к нему Кристиана с Ханной. Мне стало мерзко от того, с какой жадностью я пила эту кровь. Когда я впервые сорвалась, в голову начали заползать самые разные мысли. Что, если я выживу после Судейства?.. Или Войцех, который увидел во мне потенциал, убьет еще до него? Что мне делать, если эта жажда будет обуревать еще сильнее, когда я обращусь в темную