Читать книгу - "Мертвый принц - Лизетт Маршалл"

Дурлейн сдал наших лошадей в конюшни как некий Ланваль Гарно, робкий, довольно нескладный молодой человек, что, как мы надеялись, не позволит стражникам связать лорда Тевенина с Пейной и Смадж, когда слухи о нарушителях распространятся. Затем мы оказались внутри дворца Гарно — я, руническая ведьма в бегах, внутри дворца Гарно и никто нас не убивал.

Желание смеяться не исчезло, смешиваясь самым неприятным образом с желанием забиться в тёмный угол и пересчитывать свои ножи до конца дней.

Тёмных углов здесь было множество, гораздо больше, чем на горе Эстиэн, где были сады, просторные залы и большие, открытые окна. Сердце королевства Гарно, напротив, было наполовину вырезано в склоне горы и наполовину возведено поверх него из того же тёмного камня, так что это место напоминало скорее особенно роскошную барсучью нору, чем обитель короля. Даже зеркала и винно-красный лишайник, выращиваемый на стенах для кислорода, не могли облегчить давящую тяжесть всего этого проклятого камня… и, разумеется, температура тоже не помогала, липкий, удушливый жар, пугающе похожий на воздух в залах Эстиэна.

Сдерживая лёд.

И в то же время давая почти безграничную силу каждому огнерождённому магу в этом месте и их королю больше всех.

Окружённая рогатыми, фиолетововолосыми дворянами, эта мысль была достаточной, чтобы я почти, почти потянулась к своим ножам.

Но я была всего лишь одной из стражниц, следующей за своим лордом через замок, а значит, у меня не было причин обнажать оружие, кроме этого настойчивого, ползучего сомнения, следовавшего за мной повсюду и шептавшего, что моих ножей, возможно, уже нет вовсе. Глаза на меня, — сказал Дурлейн. И потому я держала взгляд на его тёмной голове, почти не мигая, пока боролась с судорожным побуждением, тянувшим мои пальцы. Не здесь, еще нет, не сейчас.

Даже если бы я внимательнее следила за окружением, я бы потеряла ориентир уже через несколько минут. Дворец Гарно, охватывающий гору с трёх сторон, был более похож на лабиринт, чем даже трущобы Маресса; всё шло вверх и вниз, прямых линий, казалось, не существовало, и чем дольше мы шли, тем больше я начинала подозревать, что Дурлейн просто уверенно движется примерно в нужном направлении. Ещё одна душная галерея. Ещё одна тускло освещённая гостиная. Единственным плюсом было то, что коридоры становились всё тише по мере нашего продвижения; я уже собиралась воспользоваться этим небольшим преимуществом и начать задавать вопросы, когда тёмные стены внезапно отступили, открывая коридор, не похожий ни на один из тех, что я видела прежде.

Свет оказался таким внезапно ярким, что я оступилась.

Никаких больше пещерных залов, никаких удушающих гобеленов и гнетущей жары. Передо мной протянулся длинный ряд окон от пола до потолка, открывающих идеальный вид на бурлящие снаружи испарения: клубящуюся, маслянисто-серую массу с прожилками янтаря, тянущуюся к стеклу, как живое существо. Ни души вокруг, и я не могла винить придворных за то, что они держатся подальше; было тревожно смотреть в лицо этому всепоглощающему яду, зная, что от верной, захлёбывающейся кровью смерти меня отделяет лишь слой расплавленного песка.

— Вот и оно, — тихо сказал Дурлейн, быстро окинув взглядом коридор в обе стороны. Он не замедлил шага. — Приготовься к главной достопримечательности двора Лескерона.

— Что… — начала я, делая шаг ближе к окнам… и тогда увидела.

Мы, должно быть, стояли на южной стороне горы. Слева, на востоке, сквозь дым я едва различала ровную линию моря; на том же восточном склоне всё ещё текла лава. Но под рядами окон, высотой с человека, не было ни расплавленного камня, ни даже плоской обсидиановой равнины, как я ожидала. Вместо этого там находилось огромное круглое сооружение, настолько неуместное, что мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы понять, на что я смотрю…

Театр.

Гигантский круглый театр, вырубленный у подножия горы, его ярусные ряды спускались идеальными концентрическими кругами к сердцу строения. Когда-то там, внизу, могла быть сцена. Или бойцовая яма. Но теперь нижняя половина арены была заполнена тёмной морской водой, как гротескная версия луж, остающихся на пляжах во время отлива, и под этой сине-чёрной поверхностью…

Длинные серые тени.

Плавники. Треугольные плавники.

У меня перехватило дыхание.

— Он держит там…

— Акул. — Челюсть Дурлейна была напряжена, как лезвие ножа. — Небольшое зрелище для двора, на случай, когда ему нужно избавиться от неудобных заключённых. Это называют Пастью, как мне говорили.

Эти высокие окна, дающие идеальный обзор, не соприкасаясь с дымом… Я машинально отступила на шаг, словно само закалённое стекло могло быть пропитано кровью и отчаянными криками, и сказала:

— Чёрт.

Он не ответил.

Мне пришлось отвести взгляд. Угрожающие круги этих трёх серых теней под рябящей поверхностью скручивали мне внутренности в узлы.

— Почему мы здесь, Дур?

— Это единственный маршрут, который я запомнил в этом проклятом месте. — Его голос был таким же ровным, как зеркально-гладкое стекло. — Между главными воротами и этим коридором. Лескерон привёл меня сюда после того, как приказал утащить Мури небольшое предупреждение перед тем, как меня, полагаю, вывели за пределы.

Я уставилась на него.

Его взгляд метался от Пасти к дыму, к другой стороне коридора и обратно к Пасти ко всему, кроме меня, и я сомневалась, что это случайность. Потому что мне следовало бы проклинать Лескерона, мне следовало бы размышлять о важных стратегических вопросах и о всей полноте опасности, в которую я сама вошла… но единственная визжащая мысль, кружившая у меня в голове, была: он оставил бы её здесь.

Кружащие акулы, удушливые испарения и всё же Дурлейн был готов рискнуть оставить свою младшую сестру в этом аду ради меня.

Судя по выражению его лица, он был совсем не настроен обсуждать тонкие нюансы этого выбора. Я прочистила горло, надеясь, что звучу одновременно сочувственно и практично, и осторожно сказала:

— Ты говорил, что сможешь найти дорогу к подземельям?

— О, смогу. — Он резко вернулся к фокусу, весь в призрачной, взвинченной темноте. — Видишь ту маленькую дверь снаружи, внизу, у основания горы? Именно туда, как любезно сообщил мне Лескерон, они затаскивают своих заключённых в театр.

Сквозь густой туман мне потребовалось мгновение, чтобы разглядеть то, на что он указывал, узкий выступ, выдающийся на несколько ярдов в воду. Он заканчивался низкой дверью, врезанной в склон горы, дерево которой пожелтело и изъелось от постоянного воздействия ядовитого воздуха; я легко могла представить, как стражники Гарно вышвыривают своих жертв наружу, а затем захлопывают створку, оставляя несчастных на милость дыма и хищников.

— Значит, подземелья должны быть где-то рядом с этой дверью, — сказала я, прищурившись.