Читать книгу - "Идеальный отец - Alexis Hall"

– Нет. Она слишком добрая. И слишком тщеславная.

Убедившись, что за Спадом кто-то присматривает, Джас пошла вместе с нами к сцене.

– Мне жаль, что твоя мама не смогла остаться, – тихо сказал я ей, когда последние аккорды исполнения Hen Wlad Fy Nhadau Настоящим Оригинальным мужским хором Скенфрита начали затихать.

Я старался проявить сочувствие и боялся, что мог промахнуться мимо цели. Но Джас выглядела довольно спокойной.

– Зато ей бы понравилась музыка. А толпа – не особо.

Мы с Джас и Оливером поднялись на сцену и устроились за кулисами, вне поля зрения всех, кроме техников и бэк-вокалистов.

На противоположной стороне я увидел Джуди. У ее ног лежали собаки, вероятно совершенно вымотанные после прогулки.

А потом перед нами появилась моя мама. Моя настоящая мама.

Она выглядела моложе, живее и – в том смысле, о котором я предпочитал не задумываться слишком долго, – больше похожей на саму себя, чем я вообще когда-либо ее помнил.

Она вышла к фестивальной толпе, которая приветствовала ее так, как умеют приветствовать только десять тысяч искренне счастливых и вполне неплохо накормленных людей.

– Привет, «НАВОЗЖ-Фест»! – крикнула она с той непринужденной уверенностью, которая бывает только у легенд рок-н-ролла. – Меня зовут Одиль О’Доннелл. Я собиралась сказать, что рада вернуться, но, если честно… – Она прижала ладонь к сердцу. – Я никуда не уходила. Я здесь. Я здесь ради вас. И я никуда не уйду.

В тот момент я бы поставил хорошие деньги на то, что каждый человек в этой толпе решил, будто она говорит именно с ним. Лично.

Но для меня эти слова звучали иначе. Потому что я прожил их. И знал, что они правдивы до последнего слова. И больше всего на свете хотел услышать их от людей, которых любил. Я положил руку на плечо Джас, а Оливер обнял меня за талию.

И заиграла музыка.

Эпилог

Джас было шестнадцать, когда она ушла от нас.

Экзамены GCSE она сдала… нормально, кажется. С тех пор как оценки стали обозначаться цифрами вместо букв, я окончательно перестал понимать, что они значат, но по музыке она получила восьмерку, чем мама была невероятно довольна. Оливер больше радовался тому, что по математике у нее вышла шестерка, потому что с математикой она мучилась все это время, а чтобы позволить ему помочь ей разобраться, потребовались целые годы.

В то утро, когда за Джас должна была приехать ее мать, я встал рано.

В последнее время это происходило все чаще. Жаворонком мне не стать никогда, но между собакой и ребенком я как-то незаметно привык, что до десяти утра уже есть чем заняться, и хотя мне это по-прежнему не нравилось, мозг постепенно смирился с тем, что теперь это моя нормальная жизнь.

– Кофе? – предложил Оливер, пока я сонно таращился в тостер.

– М-м?

– Хочешь кофе?

Ответить сил у меня почти не было, но Оливер все равно сделал мне чашку.

Это был один из тех поступков, которые ощущались как любовь.

Обняв меня, он легонько поцеловал меня в шею.

– Мы готовились к этому.

– Мы это обсуждали, – возразил я. – Но не готовились. К такому невозможно подготовиться.

– Да, – согласился Оливер.

И некоторое время мы просто стояли так: он обнимал меня, а я прислонялся к нему, словно во всем мире существовали только мы двое.

Я старался не думать о том, что через час с небольшим это станет немного ближе к правде.

В доме действительно останемся только мы вдвоем. Ну, мы и Спад.

Нас прервал звук глубочайшего отвращения со стороны Джас. Того самого подросткового отвращения к взрослым, с которыми приходится жить и которые позволяют себе проявлять чувства. Не гомофобного. Просто подросткового.

– Вы двое уже закончили быть отвратительными?

Оливер едва повернул голову в ее сторону.

– Нет.

Я высвободился из его объятий и постарался не расплакаться.

– И никогда не закончим.

Протиснувшись мимо нас, Джас схватила пару ломтиков хлеба и отправила их в тостер. От привычки стащить еду и немедленно исчезнуть она избавилась уже больше года назад. Когда тосты были готовы, она намазала их маслом, достала из шкафчика пакетик морской соли и художественно посыпала сверху несколькими кристаллами.

– Так, – начала она. – В ее голосе прозвучала нотка, которой, как мне казалось, я никогда прежде не слышал. – Это все как-то странно, да?

Я вдруг совершенно перестал понимать, куда девать руки.

– Я стараюсь, чтобы не было.

– Мы очень рады, что Мейзи может забрать тебя домой, – сказал Оливер чуть бодрее. – Но это не значит, что мы не будем по тебе скучать.

Джас пристально уставилась на свой тост.

– Да. Ну. Вы уже говорили это. Вчера. И позавчера тоже.

– И сегодня это по-прежнему правда, – ответил Оливер.

Я промолчал. Говорить становилось все труднее.

Пошаркав носком по полу, Джас погрузилась в одно из своих фирменных молчаний.

– Да, – наконец повторила она. – Ну…

После этого мы почти не разговаривали до самого звонка в дверь.

Спад с лаем помчался открывать, а я успел подумать, как сильно он тоже будет скучать по Джас. В каком-то смысле он был ближе к ней, чем любой из нас.

Цепляясь за слабую и отчаянную надежду, что это окажутся родители Соседского Мальчишки с какой-нибудь срочной новой жалобой, я на секунду задержал руку на дверной ручке.

Оливер и Джас выстроились позади меня, а Спад носился кругами у наших ног, совершенно не понимая, что происходит.

А потом я больше не смог тянуть время и открыл дверь. Это были не родители Соседского Мальчишки. Это была Мейзи. А значит, все закончилось.

– Привет, – сказала она тем особенным голосом, которым люди разговаривают, когда знают, что рады чему-то, от чего другим грустно.

Мы с Оливером тоже поздоровались, а Джас – и я вовсе не думаю, что она специально старалась показать, как отчаянно хочет от нас избавиться, – начала собирать сумки, которые заранее приготовила.

Чемодан, который брала на школьную поездку по географии в одиннадцатом классе. Сумку для ноутбука, которую мы купили ей для ноутбука, который купили ей взамен того, что она привезла из Беллфилда и который рано или поздно неизбежно сломался. Гитару, которую моя мама спиздила у Брайана Мэя. Спортивную сумку, которая больше никогда не понадобится для школьной формы, потому что каким-то образом Джас уже