Читать книгу - "Идеальный отец - Alexis Hall"

чтобы переделать «My Old Man’s a Dustman» в песню о смерти или ебле. И вообще, давайте все перестанем говорить о ебле при моем четырнадцатилетнем подростке.

– А что, если мусорщик, – сказала Прия – которая, как и Оливер, раздражающе умело не отрывала взгляда от дороги, – на самом деле Харон?

– Тогда, – признала мама, – это сделало бы ее народной. – И как раз в тот момент, когда я решил, что легко отделался, добавила: – Особенно если Харон ебется.

На площадке «НАВОЗЖ-Фест» уже кипела жизнь, хотя технически никто не должен был приезжать еще несколько часов. Сцены были установлены, группы – которых повылезало из всех щелей немало, учитывая, что это теперь было еще и началом тура-возвращения Одиль О’Доннелл, – возились с инструментами и препирались: то и другое я воспринимал как вполне нормальные части творческого процесса.

Оливер, Мэйси и Спад встретили нас, когда мы вывалились из пикапа Прии на фестивальное поле. Спад радостно и весьма голосисто залаял, зато Мэйси выглядела совершенно ошеломленной.

– Боже мой, – сказала она, – вы же Одиль О’Доннелл.

Джас буквально съежилась.

– Мам! Не позорь меня.

Я был изрядно взвинчен из-за всего этого хаоса «НАВОЗЖ-Фест», но в тот момент взглянул на Оливера – и мы переглянулись, разделяя одну и ту же мысль: как много значило то, что мать превратилась для Джас в источник обычного подросткового смущения, а не в нечто далекое и недосягаемое.

Моя мама – которая теперь выглядела более похожей на Одиль О’Доннелл, чем когда-либо: темные стрелки, пышная прическа, приобретшая после приключения в канаве вид намеренной небрежности, – похлопала Джас по плечу.

– Жас, ты не говорила мне, что твоя мама – моя поклонница.

Ковыряя носком ботинка землю, Джас издала звуки в духе «не-думала-что-это-важно».

Было странно, тревожно странно – видеть, как кто-то общается с моей мамой как с настоящей знаменитостью, но Мэйси выглядела по-настоящему потрясенной. Слегка опустив взгляд, она сказала:

– Welcome Ghosts помог мне пережить очень тяжелое время в моей жизни.

– Какое совпадение, – сказала мама, – он помог мне пережить очень тяжелое время и в моей тоже. Мне скоро нужно идти готовиться, но если вы с Жас захотите составить мне компанию…

– Мам, – сказал я, – законы о детском труде реально существуют.

Она отмахнулась.

– Не тогда, когда ты знаменита.

– Думаю, что существуют. Даже когда знаменита.

– Я в порядке, – сказала Джас. – Хочешь, чтобы я что-нибудь понесла?

– Вообще-то, – Мэйси засунула руки в карманы, – я, наверное… я, наверное, пас.

Я примерно этого и ожидал. В последнее время Мэйси чувствовала себя лучше, но одно дело – «лучше», и совсем другое – «в состоянии справиться с фестивальной толпой». Тем не менее это ощутимо ударило по Джас, и, хотя она пыталась скрыть разочарование, получалось не вполне.

– Это совершенно понятно, – по-оливеровски бросился на амбразуру Оливер. – Мне самому все это кажется довольно ошеломляющим, а дальше будет только еще суматошнее.

Мэйси пожала плечами.

– Ага.

– И, – добавил он, – мы увидимся на следующей неделе?

– Да, – подхватила Джас. – На следующей неделе?

– Конечно, – ответила Мэйси. Она имела это в виду каждый раз. И в последнее время держала слово значительно чаще. – Я еще немного побуду. Просто… не уверена, как долго.

– Если нужно перевести дух, можете посидеть в палатке с напитками, – предложил я. – Там знают, что вы со мной, так что никаких проблем.

– Вообще-то я как раз собирался туда заглянуть. – Оливер мягко подозвал Спада к ноге. – Не хотите, чтобы мы со Спадом составили вам компанию?

Мэйси кивнула.

– Думаю, это было бы здорово. Немного тени, ну, знаете.

– Ладно. – Я изо всех сил старался выглядеть невозмутимым и контролирующим ситуацию. – Гражданские и Спад – в палатку с напитками. Мама – за кулисы. А я найду кого-нибудь для разгрузки пикапа. Кого-нибудь, кто не является ребенком.

– Я не ребенок, – буркнула Джас.

– Юридически, – сказал Оливер, – еще какой ребенок.

Она слегка улыбнулась – так, как делала, когда готовилась сцепиться с Оливером, словно еще не решила, дразнит она его или играет с ним.

– Юридически охранникам можно надевать на детей наручники.

– Справедливое замечание. Хотя мне лично нравится думать, что я бы избегал эксплуатации несовершеннолетних работников, даже если бы это было юридически допустимо.

Я смотрел, как они пробираются сквозь собирающуюся толпу, и жалел, что не могу присоединиться. Потому что фестиваль намечался вполне приличный, и здорово было бы сидеть под тентом, попивая крафтовое пиво теплым летним днем, и проводить время со своей, ну, знаете, семьей. Вот только приличность фестиваля напрямую зависела от того, чтобы я этого не делал. А вместо этого занимался своей работой.

Я активировал рацию, пристегнутую к воротнику.

– Алекс, можешь…

– Тваддл на связи, – ответил Алекс. Затем, после паузы, достаточно долгой для того, чтобы я уже собирался ответить, добавил: – Прием.

Я вздохнул.

– Во-первых, говорить «прием» необязательно. Во-вторых, ты говоришь «прием» неправильно.

– Прием, – сказал Алекс.

– Перестань говорить «прием».

– Перестать говорить что? Прием.

– Прием.

– Не расслышал. Понял только что-то про «прием». Прием.

– Я хочу, чтобы ты, – я говорил очень четко и очень медленно, – перестал произносить слово прием, под которым я…

– Какое слово? Прием.

– Алекс, мне нужно, чтобы ты организовал разгрузку пикапа.

– Значит, мне перестать говорить пикап? Подтверди? Прием.

– Нет.

– Нет, не говорить пикап? Или нет, говорить пикап? Прием.

– Алекс, – попробовал я еще раз, задаваясь вопросом – как всегда – не была ли в этом как-то моя вина. – Мне нужно, чтобы ты нашел кого-нибудь разгрузить пикап…

– Это будет чертовски трудно, если мне нельзя говорить пикап. Прием.

– Ты можешь говорить пикап! – крикнул я. – Ты можешь говорить все, кроме прием.

– Все, кроме чего? Прием.

Канал затрещал.

– Я уже нашла людей, – сказала Барбара Кленч – откуда бы она ни говорила. А она, в отличие от всей остальной команды, почти наверняка находилась именно там, где и должна была.

– Спасибо, Барбара, – сказал я.

– Прием, – сказал Алекс.

– Как там с продажами? – спросил я.

– Понятия не имею, – сказал Алекс. – Прием.