Читать книгу - "Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки - Мария Шарикова"

-Я думаю,-леди Кавендиш поднялась, давая понять, что разговор окончен,-что в этой истории слишком много совпадений. Возвращение леди Вудвилл, ваша болезнь, слухи о химических опытах моего племянника. Всё это складывается в картину, которая кому-то выгодна. И этот кто-то не остановится, пока не добьётся своего.

Она направилась к выходу, Мортимер последовал за ней, но у двери обернулся.

-Кузина,-произнёс он с той же мягкой, почти вкрадчивой интонацией,-будьте осторожны. Слухи - это одно. Но иногда за ними стоят люди, которые не ограничиваются разговорами.

Он вышел, и дверь за ним закрылась. Я осталась в гостиной одна. В голове крутились слова леди Кавендиш, но теперь они приобрели новый смысл. Она говорила о слухах, о том, что Седрика могут обвинить, но при этом ни словом не обмолвилась о том, что эти слухи нужно пресечь. Не предложила помощи. Не выразила возмущения. Она просто изложила факты - холодно, расчётливо, словно зачитывала приговор.

И Мортимер. Его «будьте осторожны» прозвучало не как предупреждение, а как угроза. Мягкая, завуалированная, но угроза.

Я поднялась к себе и села за письменный стол. Мне нужно было подумать. Слухи о том, что Седрик мог меня отравить… Кому они выгодны? Тому, кто хочет занять его место. Если Седрика обвинят в покушении на жену, его титул окажется под угрозой. Если его признают виновным, титул перейдёт к Мортимеру. И леди Кавендиш станет матерью герцога.

Но при чём здесь Элинор? Она предупредила меня об опасности. Зачем? Чтобы я стала осторожнее и тем самым спутала планы заговорщиков? Или чтобы отвести подозрения от себя? Её возвращение в Лондон совпало с моей болезнью. Она знала о слухах ещё до того, как они достигли широкой огласки. И она была достаточно близка с леди Кавендиш, чтобы обсуждать с ней что-то на музыкальном вечере.

Я достала лист бумаги и записала три имени. Леди Кавендиш. Мортимер. Леди Вудвилл. Затем провела между ними линии и в центре написала одно слово: «Титул». Если Седрика убрать, Мортимер становится герцогом. Если убрать меня, Седрика обвинят в убийстве - результат будет тот же. А Элинор получает возможность отомстить человеку, который когда-то оставил её, и женщине, которая заняла её место.

В дверь постучали. Вошла Дженни, бледная, с подносом, на котором лежала записка.

-Миледи, это принесли только что. Мальчишка с улицы, сказал, что какая-то дама велела передать вам лично в руки.

Я взяла записку и развернула. Почерк был незнакомый. Мелкий, убористый, явно женский.

«Не доверяйте родственникам. Они знают больше, чем говорят. Ищите того, кто был в доме в ту ночь. Он всё расскажет. Но будьте осторожны, за вами следят.»

Подписи не было. Я перечитала записку дважды и убрала в карман платья. Ещё один доброжелатель. Или ещё один игрок, который хочет направить меня по ложному следу.

К вечеру вернулся Седрик. Он вошёл в библиотеку, где я сидела над книгами, и с порога окинул меня взглядом, в котором читалась тревога.

-Мне доложили, что здесь были тётя и Мортимер,-произнёс он, садясь напротив.-Что им было нужно?

Я рассказала ему всё. И про слухи, и про намёки на химию, и про то, как леди Кавендиш смотрела на сына, и про записку, которую мне принесли. Седрик слушал молча, и только желваки на его скулах выдавали, что он едва сдерживается.

-Значит, они хотят повесить это на меня,-произнёс он наконец.-Моя тётя, мой кузен. Возможно, и Элинор заодно с ними. Им нужен титул, и они готовы на всё, чтобы его получить.

-У нас нет доказательств,-напомнила я.

-Будут,-Седрик встал и подошёл к камину.-Но для этого нам нужно быть осторожными. Если они поймут, что мы напали на след, они попытаются замести улики. Или попытаются снова.

-Что будем делать?-спросила я.

-Для начала - не поддаваться на провокации. Если они хотят, чтобы мы нервничали и делали глупости, мы будем вести себя так, будто ничего не знаем. А тем временем я постараюсь выяснить, кто именно распускает слухи о химии и откуда они взялись.

-Это может быть кто-то, кто знает о ваших занятиях,-заметила я.-Кто-то, кто видел ваши книги, ваши записи.

-Или кто-то, кто специально о них расспрашивал,-добавил он, глядя на меня.-Вы заметили, что тётя сегодня упомянула «книги по ядам»? Откуда она знает, что именно стоит на моих полках?

-Действительно,-я задумалась.-Она не бывает в этой библиотеке. По крайней мере, я ни разу её здесь не видела.

-Значит, кто-то рассказал ей. Или она сама навела справки. И то и другое не сулит ничего хорошего.

Мы помолчали. За окном темнело, и в библиотеке, освещённой лишь огнём камина, стало почти уютно, настолько, насколько вообще может быть уютно в доме, где каждый шорох может оказаться шагами врага. Седрик сидел в кресле напротив меня, и я вдруг подумала о том, что ещё несколько недель назад мы бы уже давно разругались и разошлись по своим комнатам. А теперь мы сидим и вместе пытаемся распутать клубок, который кто-то сплёл вокруг нас.

-Знаете,-произнесла я,- это странно, но я почти благодарна тем, кто всё это затеял. Без них мы бы, наверное, так и остались врагами до конца жизни.

Седрик повернулся ко мне, и в его глазах промелькнуло что-то, чего я раньше не видела.

-Вы правы,-сказал он.-Мы бы так и остались. Но теперь, нет.

Он протянул руку, и я вложила в неё свою ладонь. Этот жест был простым, почти будничным, но в нём было больше смысла, чем во всех клятвах и обещаниях. Мы больше не были врагами. Мы были союзниками. И, возможно, чем-то большим.

Глава 8

Приглашение на ужин к леди Уинтерборн пришло с утренней почтой, и я, вскрыв конверт за завтраком, протянула его Седрику, не сказав ни слова. Он пробежал глазами по строчкам и положил листок рядом с прибором.

-Значит, сегодня мы ужинаем в обществе тех, кто, вероятно, уже решил, что я отравитель,-произнёс он, беря кофейник.-Это будет познавательно.

-Или утомительно,-заметила я, намазывая тост маслом.-Смотря с какой стороны посмотреть.

-А вы с какой смотрите?

-С той, с которой вижу возможность присмотреться к вашей тёте и кузену без помех.-Я откусила тост и, прожевав, добавила:-Они весь последний месяц вьются вокруг нас, как мотыльки вокруг свечи. Пора понять, что им нужно.

Седрик отставил кофе и посмотрел на меня с тем выражением, которое я уже научилась распознавать: он обдумывал мои слова и, кажется, был с ними согласен, но не хотел признавать это слишком быстро.