Читать книгу - "Обреченный венец - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

На Ирину Рассадницу

Глава 1

Поначалу сражение при Ждиборе складывалось для владимиро-суздальского войска удачно: сумели продавить середину рязанского строя, потеснить левое крыло. Роман плечеевский, сидя в седле, наблюдал с холма, укрытый тенью рощицы. Слева осталась река; владимиро-суздальское войско расположило за ней свой стан, а потом перешло брод, чтобы дать сражение рязанскому князю Глебу с его родичами и союзниками. Справа раскинулся большой густой лес, а впереди, на поле, две рати уже сошлись. Плечеевская дружина стояла за холмом, невидная врагу: она была назначена в засадный полк. Роман привел воев на помощь владимирскому князю Ярославу, повинуясь воле своей бабки – Ярославовой тетки, но сам к рязанским и вронским князьям вражды не имел. Сорок лет назад их роды разделила кровавая свара, отягощенная подлым предательством, но все виновники ее давно были мертвы, а бог не велел искать мести, взяв ее на себя. В Плечееве войско собрали неохотно, не ожидая себе никакой выгоды от этого похода, кроме возможной добычи. Молодой Роман до добычи не был жаден, волновала его лишь мысль о славе, но он давил в себе честолюбие, предпочитая увести всех своих людей назад невредимыми.

Поначалу бог отвечал на молитвы Романа: князь Ярослав потеснил головной полк рязанцев, а Юрий неревский и вовсе смел левое крыло и ворвался во владимирский стан, где, сколько удавалось разглядеть, шел разгром и грабеж. Роман уже было думал, что до победы два шага и ему вступать в бой не придется, когда издали донесло ветром слабый звук боевого рога. Еще не зная, что это значит, Роман привстал на стременах. Что это – рязанский князь приказывает своим отступать?

Но нет. Вслед за звуком рога из-за леса показался конный отряд и стремительно двинулся к владимирской дружине. Кони набирали ход, стяг стелился на ветру, вот-вот опустятся копья и вражья конница – не менее пятисот бойцов – слитным кулаком ударит в правое крыло владимирцев. И непременно сомнет его.

– Святые святители! – охнул рядом Романов воевода, Рагуил Елизарьевич. – Да это ж рязанский засадный полк! Не мы одни силы приберегали…

– Беда князю Юрию! – охнул рядом Макарка, Романов отрок-бережатый. – Отрежут его сейчас, перебьют всех до одного.

– Смотри, смотри! – продолжал Рагуил. – Вон они куда нацелились: на Ярослава ударят, Юрия отрежут… Господи помилуй!

Князь Ярослав, как видно, понял, что ему грозит: от его стяга звук рога приказал отступать.

– Не успеет! – охнул Роман.

Он следил за мелькающим в гуще людей и коней стягом Ярослава – с холма хорошо было видно пламенную искру его княжеского шлема, с вызолоченной иконой святого Георгия на челе, его багряный плащ и золоченые чешуйки доспеха. Князя всегда должно быть видно на поле боя – своим на радость и воодушевление, врагам на страх и трепет. Ярослав старался собрать людей, но те еще были связаны боем и не могли быстро развернуться. Счет шел на вздохи, на удары сердца. От грохота копыт засадного полка содрогалась земля и небо – а может, это оглушал стук крови в ушах самого Романа.

Еще немного – и владимирское войско будет отрезано от бродов, зажато и разбито наголову.

На решение остались считаные мгновения.

Роман протянул руку к отроку-оружничему:

– Немилка…

– Ты что задумал, княже? – охнул Рагуил, понимая, что Роман требует шелом. – Туда?

– Надо прикрыть, пока не смяли.

– Княже, но мы же… Это ж верная смерть!

Рагуил был прав: подставив свой отряд на пути рязанского, Роман даст Ярославу время собрать людей и отступить к бродам, но сам окажется связан боем, и ему отойти следом едва ли удастся.

Воздух был полон режущим, как железо, ощущением смертельной опасности; Роман вдыхал его всей грудью, веяние смерти проникло в кровь, и он чувствовал себя почти на том свете. Есть ли путь назад? Неважно. Все силы его души сосредоточились на мысли: он может спасти братьев и должен это сделать, пусть даже отдав свою жизнь. Не тому ли учил Спаситель? Дрогни он сейчас, останься на месте, поспеши к бродам, оставив гибнущих Ярослава и Юрия за спиной, – это будет прямое предательство, такого не отмолить и за всю жизнь.

А смерть? Романа вдруг наполнило радостное воодушевление. Погибнет он – окажется рядом с Христом. А может, тот спасет его и на земле. Тот, кто следует за Христом, ничего не должен бояться.

– Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих14. – Надев шлем с золоченой иконой святых Бориса и Глеба над челом, Роман бросил на Рагуила взгляд, поразивший того веселостью. Князь не отличался веселым нравом, но сейчас в островатых чертах его лица проступил свет, напомнивший о ликах с икон. – Ныне же будешь со мною в раю15.

Рагуил оторопел еще сильнее: князь заговорил словами Писания, будто уже пребывал не здесь.

– Труби! – Не отрывая глаз от поля, Роман сделал знак своему трубачу, потом обернулся и крикнул: – За мной, дружина моя!

И первым помчался вниз с холма, слыша, как нарастает позади него грохот копыт. Отступать было поздно, и всплыли в памяти слова обычной вечерней молитвы, которая сейчас приобрела окончательный и прощальный смысл: «В руце твои, Господи Иисусе Христе, Боже мой, предаю дух мой: ты же мя благослови, Ты мя помилуй и живот вечный даруй ми. Аминь…»

***

Понемногу приходя в себя, Роман не сразу понял, жив он или мертвым и погребенным лежит под землей. Все тело и голова были налиты болезненной тяжестью, вокруг ощущается стылый холод и земляной дух, на опущенные веки давила темнота. Как есть в могиле... И – словно светлый луч в этом море тьмы – приятный юношеский голос негромко напевно читал:

– Превознесу тебя, Господи, что Ты поднял меня и не дал моим врагам восторжествовать надо мною.

Господи, Боже мой! Я воззвал к Тебе, и Ты исцелил меня.

Господи! Ты вывел из ада душу мою и оживил меня, чтобы я не сошел в могилу16…

Сошел в могилу… Сошел в могилу… Эти слова отдавались в тяжелой голове, как приговор, как окончательное решение и объяснение. Темнота, тяжесть и голос, взывающий к богу. Голос был юным, звонким, но мягким, не ранящим, а ласкающим слух и душу. Роман вслушивался, в этом голосе для него сосредоточилось все: и собственная смерть, и