Читать книгу - "Идеальный отец - Alexis Hall"

интернет, и родители из моей школы увидят. Я бы хотел по возможности ограничить количество мата.

Рик Джизм кашлянул в кулак.

– Можем переделать? Например, «К черту Власть, К черту Систему», – предложил МэджиМикс.

Я мысленно поспорил сам с собой, что Сэйнт скажет ему, что радиоверсии – для продажных шкур.

– Радиоверсии – для продажных шкур, – ответил Сэйнт.

Рик Джизм хлопнул его по спине.

– Сэйнт, дружище, это не продажность, если тебе не платят.

– Как насчет «Насри в рот Тэтчер»? – предложил Сэйнт.

– Не супер актуально, – заметил Рик Джизм. – И если у Мальчика-Учителя проблемы с «нахуй», то с «насри» их, вероятно, не меньше.

– «Дрочу на Пикассо»?

МэджиМикс задумчиво кивнул.

– Да, с «Дрочу» можно.

Сэйнт улыбнулся.

– «Рай в пизде у монашки»?

– У нас довольно много верующих учеников. – МэджиМикс явно испытывал угрызения совести. – Сложно будет объяснить.

– «Come on Eileen».

– Нет! – На этот раз «нет» грянуло от Рика и Микса одновременно.

Мне не стоило вмешиваться – особенно потому, что речь шла о гипотетическом сет-листе для концерта, которого не будет. Но я не сдержался.

– А что не так с «Come on Eileen»? Это же классика диско, нет?

– Ты думаешь о другой «Come on Eileen», – в голосе Рика Джизма прозвучало предупреждение.

– Гребаные Dexys украли у нас название, – объяснил Сэйнт.

МэджиМикс скрестил руки в кожаной куртке поверх голых сосков.

– На машине времени, – добавил он, – потому что только так они могли выпустить свою песню в 1982 году, когда ты написал версию Sputum лишь в 1987-м.

Сэйнт усмехнулся.

– Этот Кевин Роуланд – хитрый ублюдок.

Пока они не погрузились в ностальгию еще глубже, я их прервал.

– Говорю в последний раз. Никакого концерта не будет. Вы не выступаете. Rancid Sputum не будет на разогреве у Одиль или у кого бы то ни было.

Сэйнт наконец-то меня услышал. И ему не понравилось услышанное.

– Погоди. Это мой ебаный фестиваль.

Я очень надеялся, что послать его нахуй один раз будет достаточно. Впрочем, Рик Джизм и МэджиМикс надеялись на то же самое.

– Это фестиваль НАВОЗЖ. Деньги на его организацию дал твой отец и другие спонсоры; деньги, которые он приносит, принадлежат благотворительному фонду, а не тебе. У тебя здесь нет никакой власти, Сэйнт.

– Эй, – запротестовал Сэйнт, – я не сторонник институциональной власти.

Я попытался принять напористую позу. Потом понял, что выгляжу как идиот, и не стал ее принимать.

– Отлично. Тогда это не должно стать для тебя проблемой. – Донеся свою мысль, я взглянул на Джизма и МэджиМикса. – Ричард, Майкл, извините, но вы зря приехали.

– Мог бы сказать до того, как мы дошли до сет-листа, – пожаловался Рик Джизм.

– Думаю, он вроде как говорил, – ответил МэджиМикс.

Рик Джизм, который для бухгалтера обладал пугающе слабым вниманием к деталям, обдумал это.

– Ладно, да, пожалуй. К тому же, – он свирепо уставился на Сэйнта, – это был бы не первый раз, когда он втягивал нас во что-то, что так и не случилось.

– О боже мой, – произнес Сэйнт оскорбленным тоном человека, который определенно был неправ, но никогда бы в этом не признался. – Ты не можешь до сих пор злиться из-за этого.

– Я ехал автостопом, – сказал Рик Джизм, – из Кеттеринга в ебаную Прагу.

– Произошла путаница, – запротестовал Сэйнт. – К тому же это было в 1992 году. Смирись уже.

МэджиМикс бросил на меня извиняющийся взгляд.

– Как видишь, – сказал он, – с Rancid Sputum такое случается нередко. – Он задумчиво погладил подбородок. – Из этого, пожалуй, можно извлечь материал для школьной линейки.

– И каков будет урок? – Раздражало, что мой мозг решил над этим поразмыслить. – «Цыплят по осени считают, а панк-рок-концерты – после выступления»?

– Думаю, я остановлюсь на: «Иногда друзья будут пытаться втянуть вас во что-то, что вы сами считаете плохой идеей. Прислушивайтесь к своим инстинктам и/или родителям».

Сэйнт тяжело застонал.

– Блядь, Микс. Когда ты стал таким ебаным занудой?

– Ровно в тот момент, – МэджиМикс выпрямился с удивительным достоинством для мужчины за шестьдесят, выставляющего напоказ свои соски, – когда стал достаточно уверен в себе, чтобы перестать беспокоиться о том, что обо мне думают другие. – Его взгляд упал на что-то за моим левым плечом. – Ооо, это веганская палатка?

Когда МэджиМикс направился к палатке Бронвин, Рик Джизм секунду поколебался, а затем последовал за ним – оставив меня, Сэйнта и нечто, вероятно являющееся усилителем, стоять по щиколотку в грязи посреди поля.

– Они вернутся, – сказал Сэйнт. – Они всегда возвращаются.

– Может, и вернутся, – сказал я. – Но давай проясним: мне все равно. Мне все равно, что они делают. Мне все равно, что делаешь ты. Хочешь – оставайся, хочешь – уходи. Без разницы. Но мне нужно руководить фестивалем. – Я посмотрел через поле, где первые посетители уже покупали еду и занимали хорошие места. – Фестивалем, смею добавить, который идет чертовски хорошо и…

– Джонс Боуэн-один – О’Доннеллу. – Голос Риса запыхавшись затрещал в рации. – Джонс Боуэн-один – О’Доннеллу.

Ох, блядь.

– Да?

– Ты меня принимаешь?

Мне говорили, что рации – действительно полезная вещь при организации крупного мероприятия. Вероятно, это правда – если только тебе не приходится работать с людьми, которые в момент получения рации убеждены, что их посвящают во Французское Сопротивление.

– Очевидно, принимаю.

– Слава богу. Тебе нужно немедленно подойти. Возникла серьезная проблема.

– Какая? – спросил я, ощущая, как на меня опускается предчувствие катастрофы – словно вышедшая из моды куртка-дождевик.

– Ну, это немного сложно объяснить, – сказал Рис Джонс Боуэн. – Но это связано с двумя мужскими хорами, цепями и устрашающим количеством биотуалетов.

Глава 44

Я-то считал, что вопрос с туалетами продумал отлично.

Количество заказанных мной биотуалетов – очень даже приличных биотуалетов, между прочим; таких, которыми не побрезговал бы воспользоваться даже человек, жертвующий деньги чрезвычайно консервативным благотворительным организациям среднего класса, – вполне соответствовало ожидаемому числу посетителей. Даже с учетом наплыва публики после объявления о возвращении Одиль О’Доннелл на сцену.

По крайней мере, соответствовало бы, если бы не тот факт, что не меньше двух дюжин кабинок оказались обмотаны цепями, а