Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

class="p1">– Прихватил с собой. Подумал, может, важно. – Он передал ее мне, не прерывая зрительного контакта.

Настолько небрежно брошенная фраза. Скорее всего, ему было плевать. Злоба от этого чуть ли не распирала меня. Урна, которую Виктор отвез в колумбарий. На которой красовались выгравированные инициалы, принадлежащие моей матери.

– Зачем?.. – В глазах зарябило. Я едва ли удержала ее, не уронив на пол.

– Зачем люди развеивают прах умерших? Не знаю, это ты лучше мне скажи, Тереса. – Он помялся на месте, зачесывая назад выбившиеся пряди. – Идем прогуляемся. Сейчас невероятно красивое солнце.

Достаточно требовательно схватив меня за руку, Александр размеренно зашагал вперед, минуя парадную дверь, а после и завивающуюся лестницу, ведущую прямиком на безлюдную улочку. Находясь в смятении, по-прежнему прижимая к груди урну, я послушно плелась рядом, полностью пропуская его болтовню мимо ушей. Мы будто вернулись в начало. В конец холодной осени. Драгомир снова повествовал всякое про историческое значение города. Казалось, он гордился тем, что в некоторых событиях принимал участие собственной персоной. А мои ноги вновь погрузились в холодную, не успевшую прогреться воду; вновь над головой пролетали чайки, рыскающие в поисках наживы. Все было точно так же, но ощущалось совсем по-другому. В ноябре я боялась его, однако в большей степени интересовалась. Мне претила роль свет несущей, конечно. И все же был в этом некий азарт. Не зная, чего ждать, в чем мое предназначение, мгновение воспринимала немного иначе. Но сейчас, в начале мая, происходящее не столько пугало, сколько отвращало. Предсказывая собственный конец наперед, теперь не хотелось пытаться чем-то наслаждаться. Ведь время вспять не обернуть. И Обреченной быть я не перестану.

– Рано или поздно все равно приходится терять близких. Лучше рано, как по мне. – Александр присел на корточки, упираясь коленями мне в спину. – Меньше воспоминаний. Значит, забудешь быстрее. Я не помню имен своих родителей. Как и лиц. Только силуэты, горящие в костре. И жуткий крик матери, когда ее тело плавилось. – Он громко выдохнул, поднимая легкий ураган на моем затылке.

– Но ты был ненамного старше меня, когда Тиана создала завесу. И теперь веками пытаешься ее разрушить, чтобы спасти темных. – Я едко усмехнулась, щурясь от оранжевого солнца, стремящегося ввысь.

– Влада. Не темных. Безусловно, поначалу, упиваясь горем, я ставил цель спасти всех. С веками же обида поутихла. Осталось лишь желание вернуть семью. Мои родители, как и твоя мама, увы, умерли. Мы ничего не можем с этим поделать. А Владислав жив. Что заставляет меня делать что должно.

Неожиданно его глаза замаячили перед моими. Александр как-то криво оттянул краешки губ, зажимая пальцами мой нос. Я нахмурилась, чуть ли не падая назад. Он молниеносно сократил между нами расстояние, и я испугалась, вспоминая прошлый неприятный опыт. Тот странный, самый мрачный в моей жизни поцелуй. Ведь в какой-то степени здесь и началось мое безумство. После Ниццы появились бессонные ночи и чувство преследования. Чувство того, что я никогда не находилась в полном одиночестве. Словно за спиной темная тень, вцепляющаяся в глотку.

– Ой, да не переживай, вендетта. Я понял, что с молодняком мне не тягаться. – Драгомир рассмеялся, щекоча мою щеку. – Я попросту убежден в том, что любовь – мощнейшая ниточка для манипуляций. Возьми в пример дорогую Лиззи, долго слепнувшую из-за наплыва чувств. Или Владислава, загубившего нас из-за невероятно сильной любви к Серафине. Даже я практически поменялся…

– И ты думал, что я сумею тебя полюбить после одного поцелуя? Несмотря на то, что перед этим пообещал меня убить? – Услышанное показалось крайне забавным.

– Не совсем так. Я подумывал привязать тебя к себе эмоционально и физически. Частично это получилось благодаря моей энергии. Хотел делать это постепенно. Пугать, да, но и притягивать одновременно. Чтобы даже если ты и хотела уйти, не смогла бы так поступить. Разве у меня не выходило этого изначально, Тереса? – Он сощурился, дожидаясь моего неоднозначного кивка. – Все поменялось после твоей неожиданной кончины. Признаюсь, я был растерян, когда ощутил резкое ослабление твоей энергии. Мне ничего не было известно о вашем романе с молодым Роспондом. Точнее, я не воспринимал это всерьез. А оно вон как… Свет несущая решила пожертвовать собой и накормить истощенного вампира. Если бы ты умерла, кстати, ему бы светила казнь или в лучшем случае тюрьма.

– Мне нужно тебя поблагодарить? Ты спас меня только, чтобы потом убить, – огрызнулась, отдергивая ладонь.

– Не об этом речь, Тереса. Сейчас мне плевать: любишь ты меня или ненавидишь. Говорю же я о том, что ваши с Кристианом резко вспыхнувшие чувства заставили меня отойти от изначального плана. Не захотелось рушить вашу идиллию, которой не суждено просуществовать долго. Да и благодаря крепкому эмоциональному контакту, появившемуся между вами, образовался запасной вариант для внедрения в тебя светлой энергии. Жаль, что Роспонд отказался. Мне казалось, наше видение мира с ним достаточно близко. Но присущая Зибору трусливость перешла и к нему, увы. Он привык выполнять приказы.

– Никто не захочет умирать.

– Конечно-конечно, я и не настаивал.

На улицу начали выбираться первые прохожие. В основном продавцы местных булочных и магазинов, торопившиеся подготовить заведения к прибытию клиентов. Постепенно пространство заполнилось сонными разговорами и неторопливым цоканьем каблуков. Александр повернулся спиной, на французском приветствуя престарелую женщину, сжимающую деревянную трость. Затем и вовсе отошел к ней, оставляя меня одну. Навряд ли он боялся моего побега. Скорее всего, знал, что в любом случае сумеет догнать.

Опустив урну к ногам, я взглянула на лазурную воду. Мама ведь хотела, чтобы ее прах распылился по всему белому свету. Хотела ведь, да? По крайней мере, так сказал отец. Но почему они вообще подобное обсуждали? Вдруг Иренка знала, что умрет раньше положенного… Знала, подобно мне. Возможно, после моей гибели мы встретимся снова, и я спрошу ее об этом. Если загробная жизнь существует, конечно. Одновременно меня злило и то, что Александр был прав. Во всем. Он без труда создавал эти ложные чувства, нездоровый интерес к его персоне. Возможно, не отдались Драгомир самостоятельно, я бы ослепла так же, как и бабуля. Треклятая энергия до сих пор вынуждала трепетать от его настойчивых прикосновений. И это страшно бесило. Судьба уже мне не принадлежала. Единственное, что осталось, – внутренний мир, ощущения, чувства. И он мог их забрать. Но нет, проявлял «милосердие».

– У этой мадам прогрессирующая деменция. – Александр указал на удаляющийся силуэт той женщины. – Где-то в шестидесятых у нее был магазин шляпок. Я как-то прикупил одну в подарок Лиззи. И вот, последний год, она стала меня узнавать, здороваться и предлагать купить