Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

– Ох, в каком году меня обратили-то? Я уже не вспомню, – обычно после таких фраз она хихикала, подтверждая неустойчивость характера. – В любом случае совпали все карты. Меня покусал какой-то изголодавшийся вампир и оставил подыхать. А я взяла и не сдохла. И где он теперь? За завесой… А я где? Правильно, здесь.

Жизель вела в основном монолог, мало интересовавшись моим мнением. Объясняла свою «живучесть» тем, что обратили ее до образования завесы, а вот стала темной она уже после. И где-то «лет через пять, может, десять» на пути юной неопытной вампирши повстречался Александр, только обретший смысл. Он подарил ей амулет, когда-то созданный ведьмами. Ему он больше не требовался, а вот Бернар впервые за долгие годы смогла выйти наружу при свете солнца.

– Таких, как я, обращенных в нужное время, оказалось несколько сотен по всему миру. Александр вполне мог заново восстановить весь род, с учетом того, что превращенных становилось больше. – Мадам Бернар все никак не давали покоя собственные завивающиеся короткие волосы, которые она так и норовила пригладить. – Но нет, нужно же делать из нас пушечное мясо для этого подобия восстания… – кривила губы женщина. – Да и мы хороши, в самом деле. До последнего ему потакали, веря в лучшее будущее. Я вот прислуживаю до сих пор. Правда, осталось нас мало. Светлые почти всех перебили, считая, что так завеса дает слабину. Даже эту дрянь Тиану на время удалось перехитрить. Она все недоумевала, как это так странно чары сработали…

Ненависти в ней было сполна. За дни, проведенные взаперти, я поняла, что она не любила абсолютно никого. Себя в том числе. Прожив несколько столетий, мадам Бернар полностью обезумела и потеряла всякий смысл. Только с виду казалось, что она – женщина собранная, приближенная, знающая всякое. В самом деле, молчала в ответ на все мои вопросы Жизель не из вредности, а из-за того, что не имела ни малейшего понятия о происходящем. Мадам давно отошла в сторону, сделалась крайне удобной для выполнения грязной работы.

– Я нашла себя в убийствах. Очень уж нравится ощущать поток горячей крови на руках, – как-то напугала меня Жизель, сдавливая шею.

Но быстро отступила, подходя к узкому высокому зеркалу. Красивая внешняя оболочка, видимо, единственное, что у нее осталось. И злоба на несправедливый мир. Поначалу, потому что по чьему-то велению судьбу несчастной сиротки намертво испепелили, вынуждая стать ночным кошмаром; в конце – из-за себя, пошедшей по пути подчинения, в итоге ее истощившего. Так она и жила бесконечность, танцуя в одиночестве под бессмертную классику, а по ночам иногда приводила новых жертв, поддавшихся напору роковой красоты.

Ко мне Жизель притрагиваться не смела. Хоть и ненавидела, наверное, больше всех. Из-за неразделенной любви. Из-за бабушки, поселившейся в холодном сердце Войцеха, неподвластного магнетизму Бернар. Когда я узнала, что Роспонд был влюблен в Лиззи, многое заиграло другими красками. Стали понятны и его печальные взгляды, и вежливое обращение. Он корил себя за тот случай на лестнице. За то, что тогда дал слабину, тем самым прикладывая руку к рождению Обреченной. Ведь не выдай он местоположение перстня тогда, возможно, ничего бы и не было.

А видения по ночам мучили меня с новой силой. Они являлись единственным напоминанием о присутствии в моей жизни Александра. Я разглядывала его каждый раз с новой стороны. Однако ни одна из них не открывала мне правду на произошедшее в Запретном лесу. Никогда он не был настолько кровожадным и резким. Больше всего я боялась момента, когда его прошлое дойдет до настоящего… Ведь тогда сумею увидеть собственными глазами полноценную картину жестокой расправы, а возможно, и последние вздохи бабушки. Но сновидения являлись хаотичными и не выходили за пределы прошлых столетий. Только один раз, тогда, с похоронами Зибора Роспонда.

Из-за часов, проведенных в одинокой тишине, я начала понимать, от чего они зависели. А именно, от меня напрямую. Ощущая усталость или печаль, приходилось видеть то, что окончательно добивало. Так я увидела смерть отца Кристиана вскоре после кремации мамы… Так и случилось с воспоминанием, которое мне хотелось узреть в последнюю очередь. После которого осталась крайняя неоднозначность. Мне и до этого приходилось жалеть Александра… Видеть его обреченные скитания по миру, его сожаления по отношению к Лиззи. Здесь же он впервые представился абсолютно счастливым. Таким, каковым являлся только в юности, до гибели брата и начала продолжительной войны.

Я часто думала о Кристиане. Особенно перед сном. Привыкшая засыпать в его объятиях, мучилась до утра, так и не смыкая век. В душе откликались совестливые вкрапления, кричащие о том, что следовало попрощаться. Не сбегать, как и всегда. Все чаще вспоминала о его гладком лице в моих ладонях и болезненных поцелуях. Наша связь стала невозможно крепкой за считаные дни. Иногда мне казалось, что сама могла ощущать его приятную энергию. Это тешило мое одиночество, позволяло предаваться ложному воссоединению. Представлять, что мы по-прежнему неразделимы… А маленькая ампула с жидкой энергией Кристиана внутри, отдающая пряностями и легкими нотками лаванды, согревала душу в дождливой Ницце. Видимо, именно мысли о первой любви породили ужасное видение. О том, что и Александру не было чуждо это трепетное чувство.

Я оказалась в просторной карете, виляющей из стороны в сторону по сложной дороге. Он сидел напротив меня и ласкал сладкими речами уши юной девице, загадочно скрывающей взгляд за роскошным позолоченным веером. На голове у нее был чудной парик, а лицо все белоснежное, запудренное, с яркими розовыми щеками и вытянутым заостренным подбородком. Красавицей она не являлась, но чем-то манила… Даже мне было тяжело оторваться от мимолетной улыбки, которой она периодически одаривала Александра. Слегка присмотревшись, я наконец поняла, откуда взялось странное ощущение дежавю. Роскошное платье эпохи барокко, подчеркивающее женскую упругую грудь, было ровно таким же, что и на миниатюре, которую мы когда-то нашли в хранилище семейства Роспонд. Я совсем о ней позабыла. Ведь больше с тонкобровой девушкой нигде и не встречалась.

– И не скучно вам живется? Могли бы давно переехать в Версаль, раз в милости у короля находитесь, – с каждым словом руки Александра поднимались с ее талии все выше, практически переходя на шею.

– В милости моя сестра, а я предпочитаю наслаждаться относительной свободой, – усмехнулась она, рьяно подставляясь под ласкающую ее ладонь.

Ситуация меня жутко смущала… Казалось, словно я видела нечто неправильное и интимное. То, что должно было оставаться в тайне. Наперекор моим чувствам, Александр внушал совсем иное – обыденность. Что давало