Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

– Я ее перенесу, – меня кто-то цепанул за рукав. Ханна.

Полностью разбитая. И что удивительно, абсолютно целая. На ее теле не было ни единого кровоподтека. Он не тронул только Бучек. Оставил в живых. Но уничтожил всех ее родных… маму… Ханна держалась куда лучше моего. Все еще находилась в здравом рассудке. Даже пыталась помочь, хоть и видела происходящее безумство. Ее рост составлял не более метра шестьдесят. На лбу имелся отчего-то не зарастающий тонкий шрам. Телосложение и вовсе являлось щуплым, без намека на любую физическую подготовку. Узкие глаза с двойным веком покраснели от полопавшихся сосудов. И все равно она продолжала быть сильной. Обладала тем внутренним стержнем, которого недоставало мне. Ведь будь он у меня, возможно, я бы не сдалась так легко.

– Хорошо, – прошептала я, на прощание провожая темное каре взглядом.

Силуэт Ханны, напоминающий мне о беззаботных деньках, проходящих в противной сырости. Силуэт Александры, напоминающий мне о детстве, о маме и жизни «до»… Они растворялись в единственном, по чистой случайности, нетронутом коридоре. От этого на душе становилось еще более пусто.

– Не поздно уйти, – сказал Кристиан, пригнувшись. – Прошу… Тереса, если не хочешь переноситься, давай хотя бы попробуем сбежать. – Он обхватил мой рукав, едва оттягивая в сторону арочного прохода.

– Поздно. Всегда было поздно. – Я отвернулась от него, чтобы не поддаться соблазну.

Все это время Александр не спускал с меня взгляда. Он наблюдал, ожидая, что я сбегу. Он знал, что я этого хотела.

– Ты очень сильно глупишь, Кристиан, – надменный властный тон, принадлежащий потрепанной Анне.

Она схватила меня за запястье, ткнула по кольцу пару раз, планируя скорее перенестись. Как и полагалось, Кристиан ей не перечил. Он обещал не препятствовать, если придет Драгомир. Но и не клялся в том, что станет ему помогать. Я же совершенно безвольно подчинилась. Все еще находилась в прострации. Как он их убил? Отравил? Или Поль владел настолько мощной магией?

– Ладно, как и сказал мой друг. Настало время «прекратить этот цирк», – отчеканил Александр, в последний раз отталкивая от себя Войцеха.

Все упали на пол. И я следом. Незримая сила, вынуждающая подчиниться. Бояться… Нет, он убил ведьм сам. Точно сам. Его красные глаза были повсюду, пронзали насквозь каждого присутствующего, не щадя никого. Звук хрустящего стекла под плотной подошвой резанул по ушам. Я зажмурилась, пытаясь унять подступившую дрожь. Тело полностью парализовало. Казалось, что и кровь замерла в жилах.

– Извините за такое длительное представление, – вновь сказал он. – Мне просто были любопытны действия Тересы. Кстати, искренне удивлен Кристианом. Войцех, друг мой, поздравляю, ты вырастил отличного преемника!

Внушение… Из-за которого замерли все. Едва могли шевелить языком, чтобы выговорить незамысловатые фразы. Внушение, для которого не требовалось смотреть на оппонента. То, которое сумело сразить всех разом, стоило серому смениться кровавым.

– М… Ну что, пойдем, вендетта? – Он протянул мне ладонь.

С этим жестом я вновь овладела собой. Но остальные – нет. Это ли был абсолютный контроль энергии? На его большом пальце поблескивал медный перстень, являющийся причиной страданий бабули Лиззи. Как и моих.

– Я всегда даю выбор. Так ты со мной или нет?

Полностью пустые слова. Выбора в самом деле не было. Ответь я «нет», он бы все равно забрал меня с собой. Перед глазами все маячили многочисленные трупы. Имелся ли шанс, что кто-то сумел выжить… Ведь там был Изидор, способный дать отпор. Амелия, обладающая немалым опытом. Как возможно убить всех одним махом?

– Ты говорил, что тебе не нужны бессмысленные смерти, – я произнесла это заторможенно, с небольшой запинкой.

– Можешь считать, что я отомстил за твою мать, – Александр, очевидно, лгал.

Я обернулась, сверху вниз глядя на парализованного Кристиана. Он дрожал, сопротивлялся, медленно пытаясь до меня дотянуться, пытался что-то сказать, стуча зубами. Мне же вспомнились теплые объятия и томные стоны под покровом ночи. На этот раз отпустить его было гораздо тяжелее. Особенно если мы не свидимся больше никогда.

– Да. Я с тобой.

Ухватилась за холодную, чуждую ладонь. Больше не оборачивалась, боялась передумать. Снова забыть, каково это – родиться Обреченной. Вокруг стояла пугающая тишина. И слуги, вечно маячащие перед носом, куда-то запропастились. И ссоры, слышные за тонкими стенами, растворились. Я чувствовала, что внимание каждого присутствующего было обращено на нас. Ощущала спиной грубый, усталый взгляд отца, которого раньше так опасалась. За ним – осуждающий, вечно цепкий Войцеха…

– До встречи, друзья, – сказал Александр, вытирая рукавом вытекающую из носа кровь.

Значило ли это то, что он находился на пределе? Может быть, стоило выждать небольшую паузу? Подождать до тех пор, пока он ослабеет? Мысли зарывали меня в огромный беспросветный рой. А энергия, отходящая от него, врезалась в клапаны разбушевавшегося сердца. Когда рядом оказались Поль и уже не столь грациозная Жизель, я полностью осознала неизбежность. Виднелось свечение, медленно растворяющее всю комнату, всех тех, кто отчаянно пытался защитить меня от этой участи.

– Прощайте, – прошептала я, впервые ощущая такой неприятно-горький привкус от произнесенного слова.

Это был мой первый перенос, от которого не стало плохо. Не кружилась голова и не подступала рвота. Будто все проблемы улетучились из-за соприкосновения к гладкой ледяной коже. Затишье закончилось. Настало время беспробудного кошмара.

24. Нареченная и Обреченная

Наше время. Франция. Ницца

Никак не прекращающая играть пластинка с «Лунной сонатой» Бетховена порой надоедала. Я слышала ее засыпая, во сне и при пробуждении. Изредка она сменялась неизвестной мне французской певицей, томно повествующей о невзаимной любви. Замолкала она крайне редко: когда просторную квартиру на третьем этаже старинного здания покидали, оставляя меня наедине с медленно тикающими антикварными часами. Так прошел апрель… По мою душу никто не пришел, но и мучить не решался. Иногда, перед тем как раствориться во сне, я ощущала его присутствие. Однако, разомкнув глаза, вновь встречалась с пустотой и запахом пыли. Александр исчез, как только мы перенеслись, больше не появляясь. Поль, с которым отец просил осторожничать, будто не существовал вовсе. Единственной гостьей в комнате, которую запирали ровно в десять вечера и отпирали с наступлением рассвета, являлась мадам Бернар. И та не отвечала на вопросы. Лишь проверяла меня, одаривая довольной улыбкой. Бывало, что и разговаривала, но так, по мелочам. Скорее, от скуки или одиночества.

– И чем ему плохо живется? Не понимаю, – бормотала Жизель, в очередной раз оказываясь в кресле-качалке.

Это она рассуждала об Александре и его безудержном желании вернуть темных из плена завесы; о «нападках темных», когда-то упомянутых Кристианом. И о