Читать книгу - "Охотники за временем - Сара Сэмюэлс"

Паша Хасан прищурился, и его тёмные глаза сверкнули, словно обсидиан в мерцающем свете камина. Между нами повисла тишина, тяжёлая от невысказанных истин. Я чувствовала, что мы стоим на пороге откровения, готовые наконец приподнять завесу над тайной, слишком долго скрывавшейся во мраке. То, что он собирался сказать, могло осветить наш дальнейший путь… или погрузить нас в ещё более глубокую тьму.

Паша Хасан подался вперёд, и его высокая фигура отбросила на стены длинные, причудливо искажённые тени. Отблески пламени плясали на его лице, чередуя свет и мрак и подчёркивая всю серьёзность момента. Он поманил нас согнутым пальцем и заговорил тихо, тщательно выговаривая каждое слово. Я придвинулась к краю кресла, чувствуя, как сердце колотится в предвкушении. Роман, сидевший рядом, взял меня за руку, и тепло его ладони помогло мне справиться с бурей чувств, бушевавшей внутри. В комнате воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине. Мы приготовились услышать правду, от которой зависело всё наше будущее.

— Позвольте рассказать вам одну историю, — начал паша Хасан, и его голос прозвучал подобно далёкому колокольному звону. — Давным-давно существовал древний город под названием Угарит. Жемчужина своей эпохи, ныне погребённая под песками истории. Место, где царил хаос. Войны, голод и отчаяние, порождённое жестокостью правителей, терзали эти земли. И всё же в эпоху поздней бронзы Угарит был крупным торговым и культурным центром, прославившимся одной из первых алфавитных систем письма. Город процветал с 1450 по 1200 год до нашей эры, пока потрясения, сопровождавшие крах позднего бронзового века, не привели его к гибели. Нашествия народов моря, внутренние распри, природные катастрофы и разрушение торговых путей — всё это сошлось воедино, предрешив судьбу Угарита. В конце концов жители покинули город, и от былого величия остались лишь едва слышные отголоски воспоминаний.

Голос паши Хасана смягчился, но в нём по-прежнему ощущалась тяжесть самих веков.

— Угаритом правили царь Кир и царица Серафина. Они были мудрыми и милосердными правителями, однако короны стали для них тяжким бременем. Страдания народа терзали их сердца, и отчаяние заставило искать спасения за пределами человеческих возможностей.

Он умолк, устремив взгляд куда-то вдаль, словно видел сквозь стены кабинета Угарит во всём его былом великолепии.

— В своём отчаянии они обратились к Лазарусу — могущественному колдуну, не знавшему равных в искусстве управления временем и магией. Его познания были необъятны, а сила — тёмной и загадочной, подобной обоюдоострому клинку, способному обернуться против любого, кто осмелится им воспользоваться.

От его слов воздух словно сгустился. Дрова в камине тихо потрескивали, будто даже пламя прислушивалось к рассказу. В лунном луче, проникавшем сквозь трещину в потолке, кружились пылинки, словно застывшие в тяжёлом молчании, которое последовало за его словами.

— Кир и Серафина обратились к Лазарусу с просьбой отправить их в прошлое, чтобы изменить ход истории и спасти Угарит, пока не стало слишком поздно, — начал паша Хасан серьёзным, ровным голосом. — Лазарус ответил, что это возможно, и согласился помочь.

Я ахнула, не в силах сдержать нарастающее изумление. История, которую рассказывал паша, казалась чем-то большим, чем просто миф. В ней чувствовался странный отголосок чего-то знакомого, словно отдельные её события были вплетены в саму ткань нашего существования.

Продолжая рассказ, паша Хасан заговорил с едва сдерживаемым гневом.

— Однако Лазарус предупредил их, что для столь грандиозного и опасного дела потребуется помощь ещё одного колдуна, чья сила могла сравниться с его собственной. Единственным, кто был ему ровней, являлся Сальваторе — имя, которое уже тогда вселяло ужас во многие сердца. Но Сальваторе находился в заточении. Его лишили магии, уничтожили все его магические инструменты и бросили гнить в темнице. И всё же даже в таком ослабленном состоянии жажда власти пылала в нём с неугасимой силой.

От одной мысли о том, что два столь могущественных колдуна могли объединить свои силы, по моей спине пробежал холодок.

— Лазарус прекрасно знал, какие непростые отношения связывали Сальваторе с царём и царицей. Он понимал, что из-за страха перед колдуном и собственных сомнений убедить их будет нелегко. Но выбора у них не оставалось. Отчаяние оказалось сильнее осторожности. Правители явились к Сальваторе с предложением: свобода в обмен на помощь в осуществлении путешествия во времени.

Рассказывая, паша Хасан плавно жестикулировал, словно искусный сказитель, оживлявший перед нами события далёкого прошлого.

— Сальваторе, обладавший хитростью хищника, безошибочно чующего чужую слабость, потребовал гораздо большего, чем простое освобождение. «Я помогу вам, — заявил он, — но лишь при условии, что моя свобода будет гарантирована навечно. Никто и никогда больше не посмеет заключить меня в темницу».

— Не видя другого выхода, правители неохотно согласились и освободили колдуна от оков. Лазарус и Сальваторе приступили к приготовлениям. Объединив свои силы, они обрели могущество, способное внушить страх даже богам. Каждый новый шаг приближал их к цели — свершению, которому предстояло изменить сам ход истории.

Мы с Романом сидели не шелохнувшись, заворожённые разворачивавшейся перед нами историей. Уютное тепло кабинета резко контрастировало с леденящим ощущением неотвратимости, которым были пропитаны слова паши Хасана. Тяжесть услышанного давила на нас всё сильнее с каждой новой подробностью.

— Приготовления были далеко не простыми, — продолжил паша Хасан, и теперь в его голосе звучало благоговение перед грандиозностью задуманного. — Лазарус и Сальваторе терпеливо ждали идеального расположения Солнца, Луны и звёзд — ночи первого в истории древнего Угарита солнечного затмения. Именно тогда, под покровом космической тени, их объединённое могущество достигло своего пика.

Его взгляд устремился вдаль, словно в трепещущих языках пламени он видел, как перед ним оживают события далёкого прошлого.

— Вместе они сотворили заклинание немыслимой сложности. Это была не просто магия. Они попытались заново переплести саму ткань времени, дерзнув изменить нити судьбы и вырвать Угарит из объятий неминуемой гибели.

По моему телу пробежал холодок, когда лицо паши Хасана помрачнело.

— Но когда небесная тень начала закрывать Солнце, а их заклинания достигли наивысшей силы, возник… разлад. Непредвиденный изъян в самой сердцевине их магии. — Он умолк, и повисшая между нами тишина натянулась до предела. — Вместо спасения заклинание принесло разрушение. В конце концов ярость вулканов стёрла Угарит с лица земли, оставив от него лишь воспоминания и пепел.

Роман крепче сжал мою руку. Мы были потрясены услышанным, осознавая весь ужас