Читать книгу - "Игра Олимпа: Освобождение - Хейзел Райли"

— «Ох, блять» тут должен говорить я, Лайвли! Ты мне лампу расколотила! Ты ебанутая?

Я с усмешкой оглядываю осколки ночника, валяющиеся на полу:

— Она была уродливой. А я сыграла безупречно: убедительно, эмоционально и достойно стоячих оваций. Так что на твоем месте я бы проявила хоть каплю благодарности и осыпала меня заслуженными комплиментами.

Он шумно выдыхает и бросает кейс с AirPods на кровать. Я замечаю насмешливую ухмылку на его губах, которая тут же гаснет, когда он снова поворачивается ко мне:

— Спасибо, Лайвли. Всё было потрясающе. Кроме поноса.

Я одариваю его ослепительной язвительной улыбкой:

— Что-нибудь еще?

— Жду тебя в понедельник вечером на ужин. Начнем твою дрессировку, чтобы на свадьбе твоего брата я выглядел идеальным парнем.

— На ужин? — переспрашиваю я.

— Придешь ко мне, я состряпаю что-нибудь по-быстрому, а потом вплотную возьмемся за дело.

Глава 3. ВЕСНУШКИ

Священным животным Геры был павлин. Согласно мифу, когда стоокий великан Арг Панопт был убит, богиня в память о нем поместила его глаза на павлиний хвост. Отсюда берет начало символика перьев с «глазками».

Гера

— Ты ведь в курсе, что мы могли заказать доставку? Не обязательно было стоять у плиты ради нас обоих, — замечаю я, проглатывая последний кусочек ньокки с томатным соусом.

Майлз замирает с вилкой на весу:

— Почему? Тебе не понравилось?

— Да нет, было вкусно. Очень, очень, очень вкусно. Я просто к тому, что ты не обязан был утруждаться.

Он пожимает плечами и подливает воды в стаканы:

— Я люблю готовить, особенно итальянскую кухню. Моя мама родилась и выросла в Италии, а потом познакомилась с отцом — коренным лондонцем до мозга костей, — и они переехали в Соединенное Королевство.

— Ого. Здорово.

И вот она снова — его фирменная самодовольная ухмылочка, замешанная на наглости и неприкрытом веселье.

— Скажем твоей семье, что ты без ума от моего томатного соуса и лазаньи, и по воскресеньям постоянно клянчишь, чтобы я тебе их приготовил.

— Ты этот соус для ньокки сам сделал? С нуля? Не купил готовую банку в супермаркете? — ахаю я.

Он прыскает со смеху:

— Ну естественно. Что за псих станет жрать мерзкую магазинную химию, когда можно сделать всё дома самому — из свежих продуктов и с нормальным балансом калорий?

Мое лицо, должно быть, слишком красноречиво выдает вину.

— Я так и знал.

Я громко фыркаю и поднимаюсь из-за стола. Но стоит мне потянуться за своей тарелкой, намереваясь отнести ее в раковину и помочь ему прибраться, как его пальцы ловко перехватывают мое запястье, заставляя вернуть посуду на место.

— Я сам. Жди меня на диване и начинай готовить первый вводный урок. «Лайвли 101».

Я послушно топаю к дивану, втайне радуясь, что от меня не требуется ничего, кроме как растечься по подушкам и переваривать потрясающий ужин.

Майлз щелкает языком, насмешливо глядя мне вслед:

— Не очень-то ты и рвалась помогать, а?

— Твой дом — твои правила. Кто я такая, чтобы лезть со своим уставом?

Он качает головой:

— Нет, вы только посмотрите на нее…

— Кстати говоря, вчера ни один сладострастный вопль не нарушил покой моего воскресенья. Да и в субботу, если подумать, тоже было тихо. Что стряслось? Натянул пояс верности с амбарным замком вместо трусов?

— Господи, Петросян нервно курит в сторонке. Я изо всех сил держу себя в руках, чтобы не лопнуть со смеху, Лиззи, честно.

Это был наш самый первый урок. Называть меня Лиззи перед семьей будет куда естественнее и убедительнее, чем Гера. Пока это рабочий вариант номер один. Мы как раз подбираем ласковое прозвище, которое мне подойдет.

— В общем… — продолжает он.

Сейчас он стоит ко мне спиной и сгружает грязную посуду с приборами в раковину. Мне видна лишь его широкая спина, обтянутая простой белой футболкой, заправленной в строгие темно-коричневые брюки. Короткие рукава открывают рельефные мускулы сильных рук, играющие при каждом малейшем движении.

Если бы только он не был конченым, невыносимым бабником… Впрочем, даже будь он другим, ничего бы особо не изменилось.

— Короче, начинай с того, со сколькими родственниками мне придется знакомиться.

— У тебя есть ручка и бумага?

Он подходит ближе, вопросительно выгибает бровь, упирает руки в бока и нависает надо мной сверху вниз:

— Я не настолько тупой, чтобы мне требовались картинки, Лайвли.

— Нет, поверь мне, чтобы перечислить мою семью и разложить все родственные связи, тебе реально понадобятся картинки. — Я сужаю глаза. — И я Лиззи, запомни уже. Не Лайвли.

Он небрежно отмахивается и уходит в глубь коридора. Я вслушиваюсь в звук его шагов, пытаясь заучить их ритм — привычка, оставшаяся у меня с самого раннего детства по отношению ко всем близким людям. Именно так я когда-то безошибочно понимала, когда Нис замирал перед моей дверью, а затем шел звать папу.

Майлз вручает мне чистый лист и черную ручку, после чего опускается прямо на ковер. Я устраиваюсь рядом с ним и использую журнальный столик между диваном и плазмой как подставку для схемы нашего безумного генеалогического древа.

По ходу рассказа я вывожу имена на бумаге, чтобы ему было проще ориентироваться:

— Уран и Гея — наши бабушка с дедушкой. Они усыновили Кроноса, Гипериона и Крио. Гиперион женился на Тейе, и вместе они усыновили меня, Ниса, Ареса, Посейдона и Зевса. Кронос женился на Рее, и они усыновили Хайдеса, Афину, Афродиту, Гермеса и Аполлона. Но Рея сейчас мотает пожизненный срок в тюрьме. История долгая, не для чужих ушей, так что без лишних вопросов.

Его глаза округляются:

— «Пожизненный»?

— Не сбивайся на расспросы, иначе потеряешь нить. Хейвен замужем за Хайдесом, но ее удочерил Крио. Нет, это не инцест, и да, юридически всё законно. — Лицо Майлза вытягивается от растущего недоумения. — Арес встречается с Хелл. Аполлон — с Лав, которая приходится родной сестрой Тимосу, а Тимос был с Афродитой, и она была беременна.

— Оу…

— И все трое погибли. Тим, Афродита и их нерожденный ребенок…

Внезапный спазм перехватывает горло, не давая выговорить ни слова. Он, кажется, всё понимает без слов, потому что не давит, не лезет с расспросами и просто терпеливо ждет в тишине.

— И Гиперион, мой отец, тоже мертв. Как и Кронос, Крио, Уран и Гея.

Майлз молча наблюдает за тем, как я перечеркиваю их имена крестами.

— Мне… мне пиздецки жаль, Лиззи, правда. Если я правильно понял, вы потеряли безумно много близких? Должно быть, это был сущий ад.

— Только в случае с Афродитой, Тимом и Гиперионом. Смерть Урана, Кроноса, Геи и Крио стала для