Читать книгу - "Игра Олимпа: Освобождение - Хейзел Райли"

Я одариваю его убийственным взглядом.

Он назидательно указывает на меня пальцем:

— Вот так на меня при них смотреть не надо. Они решат, что ты меня на дух не переносишь.

Майлз подбирает листок со схемой семьи и задумчиво разглядывает каракули, нахмурив лоб:

— В любом случае продолжим завтра. Снова встречаемся здесь за ужином, после чего ты просветишь меня насчет кузенов и расскажешь о себе что-нибудь еще.

— Опять?!

— Не думаю, что твой любимый цвет и имя покойника, с которым ты не прочь разделить ужин, — это всё, что мне нужно о тебе знать, Веснушка.

— Слушай, моя семья не станет устраивать тебе викторину на знание фактов обо мне. И к слову, нам совершенно не обязательно ужинать вместе.

Его лицо искажает гримаса — столь же обиженная, сколь и насквозь фальшивая:

— Это еще почему? Я обязан приготовить тебе свою лазанью, чтобы ты могла с чистой совестью заявлять, что это твое любимое блюдо.

Я уже открываю рот, чтобы огрызнуться, когда тишину квартиры разрывает оглушительный рингтон моего телефона. Он всё так же лежит на кухонном островке, где мы только что ели. Я бросаюсь к нему, судорожно соображая, кому вздумалось звонить мне в такой час. Кроме моего брата, вариантов нет.

— Ты серьезно? — давится смешком Майлз. — У тебя на звонке стоит Wannabe от Spice Girls?

Я пропускаю его подколку мимо ушей и моментально бледнею, увидев на экране имя: «Нис». И вовсе не потому, что мне есть что скрывать, а потому, что до меня только что дошла критически важная деталь: он должен узнать о Майлзе первым. Это совершенно не в моем духе — держать его в неведении, а потом огорошить внезапным мужиком из ниоткуда.

Я принимаю видеовызов, направляя камеру строго на свое лицо и вставая спиной к островку — лицом к Майлзу.

— Привет!

— Bonsoir [Добрый вечер], Лиззи, — приветствует он меня с безупречным французским прононсом. На французском он чешет куда чище, чем на греческом.

Судя по картинке, он развалился на диване под приглушенным красным светом, отбрасывающим резкие тени на его точеные скулы.

— Что стряслось?

— Ты на взводе. Почему ты дерганая? Что ты от меня прячешь?

Вот именно поэтому с Дионисом невозможно иметь секреты. Он сечет всё за долю секунды, а его въедливая, давящая серьезность мгновенно вгоняет меня в панику. Но я все-таки решаю рискнуть и соврать:

— Ничего.

Он скептически выгибает бровь:

— Не забывай: мне нельзя напиздеть, даже когда я пьян. Мое тело в хлам, но мозги варят кристально четко.

Поверх экрана смартфона я натыкаюсь на озадаченный взгляд Майлза.

— Послушай… за последние месяцы кое-что произошло. Я не говорила тебе, потому что тема деликатная, и мне сначала хотелось убедиться, что всё снова не накроется медным тазом, как обычно. Но обещаю: в следующие выходные, на свадьбе Поси, ты всё поймешь.

Нис медленно кивает, взвешивая мои слова. Тем временем Майлз бесшумно поднимается на ноги и подходит ближе, останавливаясь по ту сторону кухонного островка.

— Ладно, твою логику я уловил, — тянет брат. — Но категорически с ней не согласен. Выкладывай сейчас. Будь любезна.

— Нис…

— Лиззи, ну пожалуйста, я умоляю, — канючит он. — У меня был просто адовый день — не спрашивай подробностей, мне позарез нужна хорошая новость. Ты ведь собираешься порадовать меня чем-то хорошим, правда?

Черт с ним, какой вред от того, если я приоткрою карты чуть раньше? Одной головной болью на свадьбе станет меньше.

— Ладно. Я кое с кем встречаюсь.

В трубке повисает гробовая тишина.

— Ты часто с кем-то ходила на свидания, Лиззи. И в чем тут мировая сенсация?

— Этот парень не дебил, в отличие от остальных, и… мы вместе.

Нис на экране заметно оживляется и рывком садится:

— «Вместе» в том смысле, что вы прямо сейчас дышите одним воздухом в комнате, или…

— В смысле отношений, вот.

Ну и в одной комнате тоже, чего уж там.

Его рот распахивается так широко, что мне становится даже немного обидно:

— Да ладно?! Не пизди!

— Честное слово, чистая правда.

— Да не верю! — орет он еще громче, расплываясь в улыбке до ушей. — Ты сломала проклятие?! Не верю!

Майлз язвительно усмехается, снова услышав слово «проклятие».

Мой брат окончательно впадает в экстаз. На меня обрушивается шквал вопросов; алкоголь дает о себе знать — он безбожно глотает слоги, так что я стою перед экраном с абсолютно потерянным видом.

— Как зовут? Кто такой? Ну расскажи хоть что-нибудь, не томи!

— Я познакомлю вас лично.

— Нет, прямо сейчас! Выдай хоть пару деталей! Лиззи, я так счастлив за тебя! Очень надеюсь, что он носит тебя на руках, потому что моя мелкая заслуживает именно той любви, о которой грезила в детстве, пока папа зачитывал ей до дыр эти приторные сказочки.

В глазах Майлза вспыхивает нескрываемое любопытство.

Я начинаю мямлить, как круглая дура:

— Он… он профессор литературы в Нью-Йоркском университете.

— Ебать мой лысый череп! — выдает Нис свою фирменную интеллигентную реакцию. — Ты же всегда сохла по преподам, разве нет? Или я путаю? Кажется, это были пожарные…

Я чувствую, как краска заливает лицо вплоть до корней волос — особенно оттого, что Майлз вперился в меня взглядом и не моргает. Мне даже не нужно смотреть на него, чтобы знать: он скалится во все тридцать два, захлебываясь собственным раздутым эго.

— Первое место — профессора, второе — пилоты, и только третье — пожарные, — неохотно бубню я себе под нос.

— Точно-точно! Скинь его фотку, живо. Я хочу на него глянуть.

Я случайно мажу взглядом по Майлзу — тот беззвучно давится хохотом.

Никаких его фоток у меня нет и в помине, поэтому я опускаю телефон, делая вид, будто отвлеклась, и одними губами бешено артикулирую ему: «Срочно скинь фотку!» Пересылаю кадр брату и наблюдаю за его реакцией в прямом эфире.

Он залипает в экран так надолго, что даже Майлз начинает нервничать и нетерпеливо барабанит пальцами по мрамору островка.

— Лиззи, он чисто визуально один в один твой типаж, который ты расписывала годами. Ты что за манифестацию Вселенной провернула, мать твою? — выдыхает он.

Господи, вот сейчас мне реально хочется испариться от жгучего стыда. Хочется, чтобы прямо под моими ногами разверзлась бездна и поглотила меня целиком. Но самое паршивое — это самодовольная, наглая ухмылка на физиономии Майлза.

— Значит, твой идеал во всем, а? — шепчет он с предельным ехидством.

В ответ я молча впечатываю ему средний палец прямо перед носом.

Нис на том конце провода продолжает бушевать, как ураган:

— Ты ему заплатила? Или сгенерировала через нейросеть?