Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

Там, внизу, голоса, перекрикиваются люди, кто-то даже смеется, кто-то, задрав подбородок, кивает головой и вскидывает руку с поднятым вверх большим пальцем.

– Смотри, малая… – наконец очнулся Егор. – Живой… Твоими молитвами.

Опустил руку, давая ей возможность убедиться во всем собственными глазами. Ульяна вскинула голову, всхлипнула, с усилием вытерла щеки тыльной стороной ладони и отступила на шаг. Глаза забегали по катеру и людям.

– В одеяле вон. Синем. Видишь? – доставая из кармана пачку, спросил Егор. Как все-таки вовремя он позаботился о сигаретах. Не перекурить вот это вот все сейчас – просто преступление против собственной нервной системы.

Помедлив, малая кивнула, тягостно и рвано вздохнула, шмыгнула носом, а потом дрожащей рукой изъяла из открытой пачки сигарету и забрала из руки зажигалку. Чиркнула и с третьей попытки прикурила. Попробовала затянуться и ожидаемо тут же закашлялась до слез из глаз. Но это ее не остановило. Вид она имела такой безучастный, словно бездумно дымит на лавочке, – так обычно выглядят заядлые курильщики, уже не осознающие процесса. Егор, склонив голову, наблюдал за тем, как продолжат развиваться события. С одной стороны, порыв ему кристально ясен, сам он без сигареты сейчас бы не обошелся, и тут все понятно: Ульяна наивно полагала, что вот этим успокоится. А с другой… Она даже не представляет, на что подписывается. Что это за невнятный бунт такой? Против кого или чего? Или это она в прострации?

Прошло, наверное, с полминуты, прежде чем Егор осторожно вытащил на треть истлевшую палочку из подрагивающих пальцев и демонстративно вышвырнул ее в реку. Вообще-то он против того, чтобы природу загаживать, но тут такой случай… Не до природы, если честно. Вообще.

– Давай не дури, – мрачно изрек он. – Я тебе уже когда-то говорил, что это вредно.

– Ты же куришь, почему мне нельзя? – Ульяна даже не возмущалась. Голос ее звучал очень равнодушно, такое ощущение, что ей сейчас и впрямь было все равно, чем травиться. Окажись при нем бутылка рома, глядишь, и опрокинула бы в себя без лишних раздумий.

– А что я? – искренне удивился Егор. – Меня среда воспитала, по-другому и быть не могло.

Не могло. В его окружении дымили с шести-семи лет, это считалось признаком крутости и «таковости». Если ты к семи не сделал ни одной затяжки, ты слабак, с которым базарить не о чем, дохлик, на котором можно ставить крест. Не мужик. С тобой просто разговаривать не станут, ты – пустое место.

Но нет, не убедил. По пронзительному взгляду видно.

– Никотин – яд для организма, – нараспев произнес Егор нравоучительным тоном.

– Вот и заканчивай сам тогда… Раз яд, – отозвалась Ульяна апатично, внаглую залезая в карман его куртки, выуживая оттуда пачку и протягивая раскрытую ладонь в ожидании зажигалки. Пока все аргументы в одно ухо влетали, а в другое вылетали.

«Какой смысл заканчивать?..»

Он поджал губы и помотал головой, давая понять, что зажигалку она не получит. Можно было бы еще кукиш с маслом показать ей, но это уж слишком.

– А мне, судя по всему, и так недолго осталось. Так что пофиг.

Глядя во вмиг округлившиеся, все еще до конца не высохшие глаза, отругал себя мысленно, что позволил себе так при ней расслабиться. С малой нужно следить за языком! Он как-то привык к тому, что людям вокруг по большому счету плевать, чем ты там себя травишь, чем закидываешься, как часто и насколько бездумно рискуешь собственной шкурой, что там с твоим здоровьем, что в душе, какие у тебя планы на жизнь, есть ли они вообще и все в таком духе. Люди – существа эгоистичные, это природа, и думают о себе, это нормально. А значит, можно молоть любую чушь, будучи уверенным, что она не достигнет нужных отделов мозга.

Можно. Но не с малой. С малой нельзя. Постоянно вылетает из башки.

– В смысле?.. – прошептала Уля, тут же забыв, что собиралась упрямиться. – Егор…

– Забей.

Воспользовавшись ее замешательством, вернул себе свое добро. Убрал сразу во внутренний карман и тут же застегнул молнию. Так, на всякий случай.

– Егор?!

– Что?

– Ты… У тебя что?.. Ты что, чем-то… болен? – с малой нельзя, потому что она слышит и видит абсолютно все. А еще она впечатлительная донельзя. Ей много не надо – вот уже нафантазировала себе черт знает что, вот уже и голос снова дрожит. Может, в каком-то смысле и болен, да… – Или ты там… То, что ты сказал этому парню… Про мысли?.. Про облачка и про то, что они бы расстроились?..

«О боги… Так! Так! Что за фигню ты уже успела себе придумать?»

– Малая, выдохни, – вздохнул Егор, ловя себя на странном ощущении, что ее неприкрытое беспокойство его согревает. – Ничего такого, никто не болен и никуда не собирается. «Последнюю осень» нагадали, вот и все. Ерунда.

Ульяна побелела, хотя куда, казалось бы, белее? В момент, когда малец сорвался с моста, вся кровь с ее лица отлила, и за эти минуты румянее она не стала, наоборот.

– Какую? – тихо уточнила она. Пока он решал, правду ей сказать или продолжать отмораживаться, тем более что проблема выеденного яйца не стоит, терпение ее лопнуло: – Чернов! Какого хрена ты молчишь, а?!

«Кажется, кто-то в детстве пересмотрел „Битву экстрасенсов“…»

– Эту, – стараясь дать голосу безразличия, ответил Егор.

Раньше тема его не задевала, так, вспоминал время от времени, глядя на очередную попавшуюся на глаза дохлую птицу. А теперь вдруг… Нутро защекотало перышком тревоги. Вообще-то он уже успел планов до Нового года понастроить и намерен так-то и дальше продолжать игнорировать всякие идиотские предсказания. Только, значит, почувствовал, как камень потихоньку с души скатывается, как ослабляет железную хватку одиночество, а тут и осень, оказывается, уже на носу.

Ульяна в смятении отшатнулась:

– Эту?.. И ты вот так спокойно об этом говоришь?

– А ты мне что предлагаешь? – на губы легла кривоватая усмешка. – Оплакивать жизнь, которая еще продолжается?

У малой нервно дернулся уголок рта. В прошлый раз он такое видел, когда, стоя на балконе, мозоли ей свои трудовые показывал. Окатив его черным взглядом исподлобья, она молча, одним взглядом, сообщила:

«Лучше бы я этого не знала».

«Извини».

– Все фигня, кроме пчел. А если так подумать, то и пчелы – тоже фигня, – процитировал он одного пасечника. – Ты там, кстати, не опаздываешь еще? Или ну их всех на фиг?

В самом деле. Ну неужели она сейчас потащится в центр ради встречи с каким-то сомнительным типом из интернета? После таких потрясений куда-то еще ехать, что-то делать, с кем-то видеться… Это если только очень-очень хотеть. И свои дела надо бы отменить, – ну, кроме баб Нюры, – и вообще не стоило их и придумывать, просто старая привычка о себе напоминает. Ему вон и без людей прекрасно,