Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

скоро он перестал видеть в них хоть какой-то смысл. Назначались они еще в лохматые времена старших классов школы и первых курсов института. И что-то не припоминает он не то что деталей, не то что имен, а даже лиц.

«Что за „товарищ“ там у нее такой, что надо все дела побросать и рвать в центр на ночь глядя?»

Нет, у него, конечно, тоже вроде как встреча, но это же совсем другое! Да на хрен надо?! Он вообще сейчас возьмет и все отменит, никто там пополам не переломится, есть вещи и поважнее в этой жизни!

Мысль зудела и нервировала. Или очередь нервировала. Или понимание, что баб Нюра сегодня без тапок и зубной щетки останется, нервировало. Или все вместе нервировало. Так что на любезности с продавщицей никаких сил и желания не осталось. Окатив ее стальным взглядом исподлобья, Егор молча дождался, когда ему пробьют три его позиции, и сухо попросил две пачки сигарет, а получив их, раздраженно схватил с прилавка и отправил в карманы. За пятнадцать минут в этой очереди во всех своих бедах на день сегодняшний он успел обвинить лично ее – эту маленькую гостью из Средней Азии, наверняка отпахавшую двенадцатичасовой рабочий день и мечтающую сейчас только о диване.

– Извините. Вечер не задался, – буркнул Егор, уже отходя от кассы. – А вам – хорошего.

Воздух!

Выскочив из магазина, тут же достал новую пачку, судорожно прикурил и обшарил пустынную улицу глазами в поисках малой. У припаркованной у соседнего кафе «Ямахи» ее не оказалось, что показалось странным, ведь проторчал он в очереди не меньше двадцати минут. За это время можно не только переодеться, но и кофе успеть заказать, и даже выпить его – при должном желании. Покупатели выходили из стеклянных дверей продуктового и спешили с сумками по домам, по проезжей части неслись машины, солнце катилось к горизонту, он не узнавал ее в редких прохожих. Оставалось проверить кафе: если ее нет на улице, она должна быть там.

В кофейне насчитал троих посетителей, двух скучающих официантов и бармена. Уточнил, выходила ли от них молодая шатенка, получил утвердительный кивок и точное время: десять минут назад. Вышел на улицу, прошелся до ближайшего перекрестка и снова огляделся по сторонам.

Неудивительно, что он не заметил ее от магазина: от магазина не просматривался мост через Сходню. Какой-никакой обзор на данное сооружение открывался лишь с Т-образного перекрестка. Малая, крепко обхватив себя руками, стояла спиной к миру, лицом к реке, казалось, совершенно не реагируя на происходящее вокруг. Он и признал-то ее с такого расстояния лишь благодаря яркому пятну рюкзака.

«Женщина, что ты там забыла?» – мелькнуло в голове. Рот открылся, чтобы окрикнуть, и закрылся, зашитый шепотом интуиции.

Стоило ли перебегать дорогу на красный, чтобы застыть в десятке метров от цели?

Она так и стояла – не двигаясь. Спиной к миру, лицом к реке. В полуметре от парапета, явно не закатом любуясь – закат в противоположной стороне. Стояла и разговаривала: как шевелились губы, видно было издали. Ноги сами понесли ближе, но, не дойдя буквально пары шагов, Егор вновь замер, откликаясь на поворот в его сторону ее головы, на плескавшийся в зрачках ужас, на резкий жест рукой, который трактовался однозначно: «Стой, где стоишь».

– Слушай, – призвала малая пустоту, однако звучало ее «слушай» слишком лично, чтобы заподозрить, что она действительно общалась с пустотой, – выход в окно – это не выход. Ты же понимаешь…

«Что здесь происходит?..»

– Я не вижу… выхода, – раздавшийся из ниоткуда другой голос ошарашил, потряс, оглушил и заставил двинуться дальше вопреки просьбе оставаться на месте. Со сменой точки обзора удалось разглядеть прислоненную к высокой кованой решетке спину. Прислоненную с обратной ее стороны. Вцепившиеся в прутья тонкие белые пальцы. Вцепившиеся с обратной ее стороны. Там кто-то сидел, какой-то тощий паренек. Следом настигло липкое осознание, что конкретно здесь происходит, и душа ухнула в пятки. Пытаясь сохранять самообладание, Егор подошел ближе и встал за Улиной спиной. Мозг лихорадочно оценивал обстановку, прикидывая, получится ли незаметно для этого мальца перегнуться через перила, надежно ухватить его хоть за что-нибудь и предотвратить падение.

Нет. Не получится.

Разбиться о воду немногим сложнее, чем о бетон. А глубина тут какая? Метра полтора-два? А на дне что?

Вблизи очень хорошо ощущалось, как Ульяну трясет.

– Сегодня жизнь кажется никчемной, но завтра она обретет новый смысл и ты будешь дорожить каждой ее секундой, – голос дрожал и срывался, но она продолжала лихорадочно искать нужные слова – слова, которые убедят. – Клянусь, чем хочешь, так и будет… Вот увидишь… Дай себе шанс. Дай ей шанс… Она одна… Единственная… Другая не начнется.

Там молчали. Слушали или нет – неясно. Ясно было одно: парню страшно, в своем решении он не уверен и мечется сейчас между «здесь» и «туда». В противном случае все давно бы кончилось.

– Что у тебя стряслось? – спросил Егор. Тихо – так, чтобы не напугать. Вкладывая в интонацию столько сочувствия, сколько смог в себе наскрести. Что-то там, в нем, оказывается, есть… Удивительно… А он думал, нет там ничего, думал, сопереживать посторонним он не умеет.

– Я… хочу к родным… Я… я их потерял… Всех.

Егор прикрыл ресницы, осознавая сказанное. Чувствуя на себе испуганно-растерянный взгляд васильковых глаз. Он понимал. Он, наверное, как никто, понимал причины, по которым этот парень находился по ту сторону парапета, одной ногой здесь, в этой жизни, другой – фактически уже там. Прошло столько времени, а эта боль все еще с ним: притупившаяся, она до сих пор внутри. Пришлось научиться с ней жить, с ней смириться, принять ее в себе и приютить. А тогда… Разрешая голове те мысли, он уговаривал себя одуматься. Тогда помогло осознание, что встреча не гарантирована, а еще – предположение, что пройдет пять лет, и он, если, конечно, верить Владе, все равно будет там. Что еще его удержало? Понимание, что они бы сильно, очень сильно огорчились.

Рука сама потянулась в карман за телефоном, сама разблокировала, открыла сообщения и скинула Дэну геолокацию. Пальцы сами настучали «МЧС», «мост», «парень прыгнет», что-то еще вслепую настучали. Может, он не прав. Может, нужно дать человеку право сделать собственный выбор. Лет семнадцать ему, сколько? Возраст страшных, порой чудовищных, ошибок, непонимания и неверия в себя… Возраст еще не окрепшей психики, отсутствия складной картины мира, наломанных под горячую руку дров. Сожженных жизней. Возраст, когда так важно, чтобы рядом был кто-то. Кто-то, кто подставит тебе плечо и не даст упасть, кто-то, кто поможет подняться, если ты все-таки упал… Важно, чтобы рядом всегда кто-то был. Кто-то близкий. И когда тебе от роду день, и в