Читать книгу - "Изаура и Алваро - Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш"

Точь-в-точь деревенщина, никогда не бывавшая на светских приемах, правда, донна Розалина.

— А вы заметили, как она одета? Господи! Какая нищета... Да у моей горничной наряды и то лучше. А может, донна Эмилия знает, кто она?

— Я? Откуда? Первый раз вижу. Правда, господин Алваро говорил мне о ней и утверждал, что она — чудо красоты. Она конечно же мила, но не настолько, чтобы поразить воображение.

— Господин Алваро чудак, он всегда был восторженным юношей. Его привлекает все новое. И где он только откопал эту жемчужину?

И действительно, одета была Изаура довольно-таки бедно. Но где ей было взять дорогие наряды? Однако эта бедность не казалась вызывающей. Напротив, добавляла приятному облику девушки еще большую привлекательность. Платье светло-голубого ситца с очаровательной простотой и изяществом облегало ее стройный стан и узкую талию, из которого молодая рабыня как бы восставала, словно Венера из морской пены.

Меж гостей лавировали официанты, облаченные в белоснежные фраки. В руках они нести небольшие подносы, уставленные бокалами с шампанским. Официанты вежливо предлагали шампанское приглашенным, и те с наслаждением маленькими глотками попивали прохладный божественный напиток.

В углу зала стоял черный блестящий рояль, и пианист, как бы небрежно, наигрывал на нем приятную, волнующую мелодию.

Изаура явственно ощущала на себе горячие, изучающие мужские взгляды. Она чувствовала себя статуэткой, к которой приценивается дотошный ювелир и долго не может понять, из какого материала она сделана — то ли из чистого золота, то ли из дешевого металла. И это смущало и тяготило девушку. Она опустила голову. Ей захотелось стать невидимой, чтобы никто не обращал на нее внимания. Алваро заметил, что его спутница сделалась вдруг бледной и растерянной. Он наклонился и прошептал ей в самое ушко:

— Сеньорита Элвира, что с вами? Вам нехорошо?

— О нет! — Она попыталась улыбнуться. — Простите, но

я всего лишь бедная девушка, выросшая в глуши и одиночестве, и мне здесь не по себе.

— Я надеюсь, вы привыкнете. Огни, роскошь и блеск, прекрасная музыка и благовония — вот в каком окружении должна сиять красота. Поверьте, Господь создал вас для того, чтобы любоваться и восхищаться вами!

В этот момент к роялю подошла пожилая дама. Она одной рукой оперлась о его лакированную крышку, набрала полную грудь воздуха и запела арию из какой-то оперы. Мгновенно все разговоры и перешептывания прекратились, и гости устремили свои взгляды на певицу.

Началась музыкальная часть вечера. В образовавшейся магической тишине был слышен лишь визгливый женский голос. Пожилая дама заливалась в свое удовольствие. Жилы на ее шее вздулись, она извергала из себя натужные, завывающие звуки. Те гости, кто пришел в дом дона Бернардо в первый раз, морщились и недоуменно переглядывались. Завсегдатаи же привыкли к подобным зрелищам и знали, что им не избежать слушания арии в исполнении дородной, лишенной музыкальности, чувства ритма дамы. Сама певица считала себя выдающейся исполнительницей и никак не могла не донести до приглашенных свое искусство. Когда она кончила петь, раздались жидкие хлопки, гости опять заговорили друг с другом, словно не было никакого выступления. Но пожилая дама, посчитавшая, что произвела фурор, была тронута до глубины души и, вытирая выступившие на глазах слезы, отошла от рояля.

И тут все присутствующие обернулись к Изауре. Они смотрели на нее выжидающе, словно она вот-вот должна была совершить героический поступок. Девушка не знала, как себя вести.

«Чего хотят эти люди?— думала она.— Почему они смотрят на меня?»

Она тихонько дернула Алваро за рукав.

— Сеньор Алваро, — испуганно произнесла она. — Я не понимаю... Я...

— Простите меня за нескромность, — прошептал юноша. — Но я имел смелость заявить, что у вашей милости прелестнейший голос, поэтому гости жаждут услышать ваше пение.

— Я, сеньор Алваро? — Изаура чуть не задохнулась от волнения. — Мне петь перед таким блестящим обществом? Молю вас, освободите меня от этого испытания. Я очень плохо пою... Я смущаюсь, и выйдет так, что я прилюдно выставлю вас обманщиком. Мне не пережить такого стыда.

— Я не могу принять ваш отказ. Ведь я слышал, как вы поете, и, поверьте мне, сеньорита Элвира, я не стал бы выставлять вас на всеобщее обозрение без уверенности, что вы будете иметь несомненный успех. Право же, не смущайтесь, а спойте ту самую восхитительную песенку рабыни, что вы мне исполняли на днях.

— Но почему именно эту песню? Она вызывает у меня такие горестные воспоминания...

— Может, именно поэтому она так прелестно звучит в вашем исполнении.

Изаура хотела отказаться. Петь на людях, да еще к тому же в таком ослепительном обществе, было для нее тяжелейшим испытанием. Ей хотелось убежать из этого сверкающего богатством дома. Но она не могла более сопротивляться и, опершись на руку Алваро, позволила проводить себя к роялю. Она села за инструмент с изяществом и грацией женщины, прекрасно умеющей с ним обращаться.

Вокруг рояля столпилось много людей, в их глазах светилось любопытство, сердца нетерпеливо бились. Мужчины горели желанием проверить, так ли хорош голос этой девушки, как и ее облик, а женщины с удовольствием предвкушали поражение своей блистательной соперницы. Они уже представляли себе, как будут сравнивать ее с павлином, которого Бог создал самым красивым из всех птиц, а вот голосом обделил.

Внешне все выглядело очень торжественно, но положение Изауры было не из легких. Она оказалась в роли примадонны, которая вынуждена выступать перед весьма требовательной публикой, к тому же не совсем благосклонной. Вокруг царило глубокое молчание, зрители затаили дыхание.

Алваро, хоть и знал, как хорош голос Элвиры, как искусно она поет, все же очень волновался. А Изауру мало заботило, хорошо она споет или плохо. Ей хотелось сойти за самую некрасивую, неуклюжую и глупую девушку в доме, Лишь тогда она могла надеяться, что про нее забудут и оставят в покое. Она была во власти дурного предчувствия. Но Алваро слишком нравился ей, и в благодарность за чуткость и усердие, с которым молодой человек прилагал все усилия для того, чтобы в глазах высшего света она выглядела идеалом красоты и таланта, Изауре хотелось порадовать своего верного рыцаря, поддержать лестное мнение о себе, распространенное Алваро, а потому она старалась петь как можно лучше. Она желала триумфа более для Алваро нежели для самой себя.

Едва Изаура села за рояль, и ее нежные, гибкие пальцы, коснувшись клавиатуры, вызвали к жизни первые чистые аккорды, она преобразилась, обрела новую, необычайную красоту. Ее лицо, обычно