Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

Пока тарахтение еле слышно, но Ульяна точно знает, что надо сделать для того, чтобы тихо превратилось в громко. Для этого после почесуя за ушком надо почесать под подбородком, а потом от шеи переместиться к мягкому и беззащитному пушистому брюшку. За такие ласки Корж душу свою кошачью готов продать без лишних раздумий.

– Есть вести с полей? – шепотом поинтересовалась она у кота, вспоминая, как глубокой ночью в очередной раз на цыпочках кралась на кухню, чтобы открыть ему дверь на балкон. – Куда уехал, не говорил тебе?

Коржик чуть приподнял морду, поглядел на нее через две узкие щелочки, сообщая: «Куда-то… Не волнуйся», зажмурился и положил голову на ее кисть. Успокаивал.

– Ты знал, что у него несколько одиноких на попечении? Может, куда-то туда? – вздохнула Уля, чувствуя, как щемит внутри. Может. А может, опять на базе торчит, как всю прошлую неделю проторчал. Почему так нестерпимо хочется выяснить, где он и как у него дела?

«Я еще не такое про него знаю, – промурчал питомец, набирая обороты. Блокированная кошачьей головой ладонь ощущала нарастающую вибрацию. – Ты удивишься».

– А вот я не знала… Интересно, кто… Баба Нюра… Он сказал, бабе Нюре главное, чтобы про нее иногда вспоминали и заглядывали хотя бы на две минуты, – Ульяна не сводила с умиротворенной морды глаз. – Выходит, совсем никого у нее, да?

Лениво поведя ушами, Корж «ответил»: «Вестимо… Как и у него. Впрочем, у него есть я. Ну, и ты теперь вроде как тоже. Уже что-то».

Она? Да, у Егора есть она, если оно ему, конечно, нужно. А то, может, и нет, кто его знает. Вон, уматывает куда-то постоянно, сам не заходит. В чем он нуждается, прямо не спросишь. Одно ясно наверняка – в тепле. Это чувствуется.

– Он скучает, очень. Я все видела, Корж. Все, – ощущая, как давит в груди и жжет глаза, прошелестела Уля. – Хоть и пытается прятать. Он по ним скучает.

«А как же еще? – искренне удивился Коржик. О кошачьих эмоциях Уле сообщил взлетевший и тут же опустившийся на место кончик хвоста. – Люди много чего пытаются прятать. Такие вы смешные. Зачем вам ваши маски?»

Ульяна тяжело сглотнула, шмыгнула носом и прислушалась к происходящему за стенкой. В их квартире стояла уютная тишина, лишь шум чайника набирал силу.

– Не знаю. Все мы чего-то боимся и что-то прячем, Корж… А еще знаешь что? Он сказал, что не готов к новым потерям, – понизив голос до еле слышного шепота, сдавленно сообщила она внимающему, судя по навостренным ушам, коту. – Так и сказал. Представляешь?

А может, и да – может, и нужно ему, может, и важно. Не просто же так все? Раньше Егор никогда ничего не говорил просто так. Глаза же не врут? Правда?

Кошачий хвост раздраженно забил ритм по покрывалу: «Я, вообще-то, там в тот момент был, женщина. Ты меня, если что, на стаканчик обменяла! Забыла? Совсем уже тю-тю со своим медвежонком…»

Ульяна осторожно вытащила свою ладонь из-под кошачьей головы и примирительно почесала за ухом. «Извини».

– А ты, значит, все чувствуешь, да?

«Прозрела, наконец…»

– Почему не сказал?

«Потому что не умею разговаривать. Очевидно же!»

Логично, черт возьми. Очень-очень жаль, что коты не умеют разговаривать. Уля прикрыла глаза, чувствуя, как горячая вода собирается на ресницах.

– У нас с ним словно все как прежде. Почти… Из школы меня забирает, гитаре учит, от мамы укрывает. Чуть не убил на пляже за самодеятельность. Даже на репетиции разрешил приходить. Все, как когда-то… Представляешь?.. Корж?.. – растерянно позвала она, прислушиваясь к улице. Во дворе стояла тишина, даже машины не ездили. Не говоря уже о мотоциклах. Лишь дождь барабанил по жестяному подоконнику. Кап-кап-кап-кап-кап…

Тарахтение усилилось, достигнув апогея: Коржик новости явно одобрял. «Очень рад за вас, человеки», – промурчал он. Пушистый хвост, плавно оглаживая голую руку, щекотал кожу.

– Я запуталась, Коржик. Почему мы такие?

«Какие?»

– Вот такие. Такие! – распахнула ресницы Ульяна. – Я ему сказать не смогу! Для него я навсегда останусь малой.

Корж завалился на бок, вытянулся колбасой, лениво потянулся, зевнул во всю свою клыкастую пасть, поднялся и уткнулся холодным мокрым носом ей в ухо, а потом боднул головой в висок: «Что ж теперь?.. Топиться, что ли?»

– А он… Ему не нужны отношения, – прошептала Уля. Упоенно исполненную песню о пользовании людьми она за единственные сутки возненавидела каждой клеточкой себя. В голове вихрем проносились «Знакомые», «Мне их жаль», «Один раз», «К нему на хромой козе не подъедешь!» «…Осторожнее». «Круглосуточно работает бордель». Вот это вот все – круговертью.

«Что-то нужно всем… Ну а ты чего?» – спросил кошак, сворачиваясь клубком у Улиной груди, устраивая голову на руке и врубая свой вибрирующий моторчик на полную мощность. От него пахло спокойствием, безмятежностью и… немножко Егором.

– Я в нем захлебываюсь, Корж, – прошептала Ульяна. Она чувствовала, что барахтается в стремительном течении полноводной реки, что ее сбило с ног и несет на пороги.

«Какое счастье, что я всего лишь кот. Сколько же у вас в головах мути. Кто-то из ваших умников сказал, что все пройдет – и даже это…[76] Не кисни, в порядке все будет, вот увидишь».

– Я, наверное, ненормальная. Разговариваю обо всем с тобой.

«Ну а с кем еще тебе разговаривать, человек?»

Не с кем.

* * *

Что хорошего ждать от дня, который начинается с проливного дождя – прощай, пробежка, – сгоревшего омлета и сообщения: «Деньги нужны срочно», а продолжается пониманием, что это были последние три яйца и что при всем желании вернуть остаток долга «срочно» не выйдет? Пожалуй, ничего.

Вообще, без спорта Егор не умеет, поэтому шаффл; без еды умеет долго и непринужденно, поэтому черт бы с ним. Что же до долга, то какого, вообще, лешего? За последние полтора года из занятого миллиона трехсот тысяч деревянных без большого напряга возвращен был миллион, там осталось-то… Два года назад ему нужны были средства, чтобы начать с нуля, и он их без особого труда нашел – у одного из многочисленных знакомых. Знакомый оказал поддержку без лишних вопросов, расставшись с баблом без драмы. Разлука Коляна с кровно нажитым сопровождалась – Егор и сейчас хорошо это помнит – фразой: «Как отдашь, так отдашь, хоть до пенсии держи. Не парься». Ну, до пенсии – это уже перебор, до пенсии он и сам не факт, что дотянет, однако Егор, как было велено, не парился, тем более что Колян и сам о себе не напоминал. Купил новый инструмент и необходимую для работы технику, привел в порядок раздолбанную за три года хату, вернулся в строй сам, обеспечил себя источниками дохода, встал на ноги и с момента, как в ногах появилась уверенность, а под ногами – опора, то есть где-то спустя