Читать книгу - "Страсти и человеческий выбор - Дубинская В.В."

Из всего животного мира человеческие детеныши дольше всех живут в семьях и подвергаются заботе своих родителей. Сейчас возраст детства хотят законодательно продлить до 30 лет, в 17 веке тринадцатилетняя девушка была уже несколько лет замужем и считалась зрелой женщиной. Современная тенденция многих стран в отношении детей – стремление к безопасности, к комфорту, к теплу и к отсутствию экстремального опыта взросления. Это действует амбивалентно. С одной стороны, это ведет к интеллектуализации развития ребенка, что становится необходимым в эру компьютерных технологий, когда жизнь все более уходит в область эфира. С другой стороны, мы можем заметить, что часть поведенческих и волевых структур ребенка развивается медленнее, дети более нежны, неумелы, робки и ленивы, чем их родители в том же возрасте. Дети с трудом могут увидеть ту перспективу, где они родителей перегонят, «победят», т. к. это становится все сложнее: количество специализаций и рабочих мест уменьшается во всем мире, «вкалывают роботы, а не человек». Современные родители нашей страны воспитаны дедами, прошедшими войну, и родителями, выжившими в СССР, а их дети живут в большем комфорте, и им недоступны те мотивации, о которых им говорят их родители. Родители и дети друг для друга инопланетяне, настолько разнится мир каждого поколения.

Детей и родителей сопровождает непонимание взглядов и доминирующих ценностей разных поколений.

Один из самых сильных парадоксов в отношении «отцов и детей» и «детей, ставших отцами, и их детей», которые я вижу в психотерапии, это насколько эти отношения несимметричны, незеркальны и не рождают простого эмпатического опыта. Человек может глубоко переживать давление родителей в школьные годы, работать над этим в психотерапии, проживать опыт униженности, печалиться об отсутствии близости, как следствии пережитых в детстве драм, о дистантных отношениях с престарелыми родителями. И в это же время, он может быть искренне обижен на собственного ребенка за то, что тот плохо занимается в школе и не слушается, и применять к нему те же способы воздействия, которые ему самому так не нравились в его детстве. Эти два опыта существуют как бы в отдельных, несмежных комнатах души. Опыт обиженного ребенка не всплывает в душе в тот момент, когда он сам превращается в давящего, принуждающего взрослого. Две правды разных миров – отцов и детей – очень редко могут существовать вместе.

Поскольку отношения между детьми и родителями связаны с сильными чувствами и реакциями, им трудно вставать на место другого. В страстях страдает наша способность к эмпатии.

Больше всего на свете дети хотят стать собой, воплотиться. Это главное дело их детства. Сначала они ощупывают свои ножки, присваивая тело, справляются с физиологией, тренируют движения. Затем и параллельно с этим осваивают душевные порывы, учатся управлять влечениями, проживать чувства. Узнают о добре и зле, решают этические задачи жизни. Все это время родители обеспечивают им базу, сопровождают их, как могут, создают условия развития. Их задача сохранить жизнь, уберечь, направить. Из этих разных стремлений в детско-родительских отношениях возникает непримиримая борьба, схватка «не на жизнь, а на смерть». Обе стороны вынуждены применять насилие ради своей высшей цели. «Почему ты не хочешь спать днем? Что значит, не будешь делать уроки? Как это девочка останется ночевать? Нет! Нет!!!» «Не буду есть! Не стану читать! Не буду убираться! Сама знаю, с кем встречаться! Это моя жизнь!» «Тогда тебе поставят двойку! Тогда ты заболеешь! Тогда ты поломаешь жизнь! Твоя жизнь не совсем твоя, она и наша тоже! Боже мой, мы же тебя предупреждали!» Ни у детей, ни у родителей нет доверия. Взрослые видят шире и дальше, дети не видят, но на слово поверить не могут, ведь тогда их непосредственный опыт остановится, они окажутся в тисках мертвых слов, пустых для них правил. Дети воспринимают советы как ловушку для своей самости, они имеют тенденцию к ассимиляции жизни с их непосредственным участием. Взрослые не могут позволить им такого опыта из заботы и страха. Взрослые держат, дети вырываются. И за 15–20 лет это превращается в привычку. А привычки меняются медленно и со скрипом.

В детско-родительских отношениях нет возможности для полного взаимного доверия, приобретается привычка к противостоянию.

Одна из сильнейших страстей в отношениях выросших детей и их еще достаточно молодых родителей рождается из желания принятия и одобрения, с одной стороны, и тревоги за различия, с другой стороны. Взрослые дети начинают строить свой уклад, у них появляется достаточно ресурсов, чтобы пресечь родительское насилие. Внешне они выглядят сильными и прыткими, но внутри у них появляется много сомнений, порождаемых жизнью. Эти сомнения они хотят компенсировать с помощью родителей, хотят, чтобы те их безоговорочно ободряли, поддерживали, причем именно в той форме, в какой им бы хотелось. Дети даже могут сказать родителям об этом способе. Но родители не могут измениться только от того, что им сказали, что надо делать. Теперь уже они пытаются отбиться от претензий, нападок и обвинений своих подросших детей. Самостоятельная жизнь оказывается тяжелой, у взрослых детей увеличивается неуверенность, появляется опыт неудач. А мысль о том, что это из-за действий родителей, разгружает. Какое облегчение иногда рассказать о том, какие испытания удалось преодолеть в детстве, или о том, как «подрубили» ту или иную способность родители. Обвинения облегчают неуверенность, претензии восстанавливают внутренние права, агрессия подкачивает биологические, животные силы, и все это для поддержки неукрепленной духовной сердцевины. Если за мою жизнь кто-то несет вину, значит, я не виноват, значит, я не одинок.