Читать книгу - "Страсти и человеческий выбор - Дубинская В.В."

В детстве Ларс больше всего на свете боялся двух вещей: ядерной войны и аппендицита. Ядерная война в комментариях не нуждается. Аппендицита же он боялся не столько из-за вероятности смертельного исхода, сколько из-за того, что при аппендиците обязательно нужна операция. Поэтому каждый вечер он лежал в кровати и нажимал на живот, прислушиваясь, не отзывается ли тот болью.

– После долгих размышлений я решил, что, несмотря ни на что, все-таки предпочитаю аппендицит атомной войне. При аппендиците я мог бы просто убежать куда-то в лес, спрятаться там и спокойно умереть, без того, чтобы мне кто-то помешал. Тогда у меня была бы возможность самому контролировать события. Но ядерная война... да ну, каждый раз, когда я слышал над собой звук самолета, я лежал, дрожа всем телом, и был абсолютно уверен, что вот, теперь она началась.

Бывали долгие периоды, когда Ларс спал по ночам на матрасе под письменным столом в маминой комнате. Укладываясь в свой маленький четырехугольный бункер, он был в принципе готов ко всему: у него были, например, электрическая грелка и таз на случай того, что ночью он заболеет и его вырвет, чего, кстати, он тоже боялся до ужаса, вспоминает Триер, и тут же добавляет, по привычке вписывая собственную жизнь в жизнь своих кумиров:

– Это же чистый Бергман!

– А грелка зачем? Это на случай ядерной войны?

– Да нет, наверное, скорее, на случай аппендицита.

– Почему ты ложился под письменным столом?

– Там я чувствовал какое-то спокойствие. Мне там положили матрас. Это было единственное место, где я мог жить, так что я тщательно там все подготовил: таблетки от головной боли, стакан воды, маленькую штуку с водой, в которой я смочил бы тряпку для прикладывания себе на лоб. Каждый вечер я принуждал себя делать одни и те же повторяющиеся действия, и, когда наконец-то совершал их все, я мог, наконец, уснуть, чувствуя себя даже чуточку... свободным...» [64].

Страсти детей и родителей

Мальчик любил мать. И она любила его страстно. Но ничего толкового из этой любви не получалось.

Дина Рубина «Терновник»

Последние годы мне стала очень интересна тема отношений взрослых детей и их родителей. Это связано и с моим все возрастающим опытом родительства, и с теми закономерностями, которые стали просматриваться в работе с клиентами, имеющими взрослых детей или пожилых родителей.

Безусловно, отношения детей и родителей – зона возникновения одной из самых сильных страстей в жизни человека. Как сиамские близнецы не могут повернуться телом, чтобы не побеспокоить друг друга, так и людские сердца болят обидами и тоской о неисполненном в отношениях с родителям. И параллельно этому процессу, они чувствуют тревогу за будущее, вину за ошибки и ведут борьбу с разочарованием в отношении своих собственных детей.

Однажды на одной из психологических групп я попросила людей ответить на вопрос: «Какие самые прекрасные и самые ужасные отношения в вашей жизни?» Я была удивлена, что люди возраста 30–40 лет в основном говорят об отношениях с родителями или членами родительской семьи.

Почему это остается так для нас значимо? Неужели мы проживаем такую бедную на сильные отношения жизнь? Мы сами выбираем на этом фиксироваться или это непроизвольно, как любовь к музыке юности? И почему мы так часто повторяем нежелательное когда-то для нас поведение родителей в отношении собственных детей? Почему наш опыт нас не останавливает?

Вечная вражда и любовь, взаимное притяжение и отталкивание, непримиримость и прощение. Что подогревает этот кипящий котел страстей?

Конечно, одной из причин является яркость опыта, полученного как детьми в раннем детстве, так и родителями, в период освоения ими родительства. Обе стороны испытывают что-то новое и одновременно опасное. Ребенок старается выжить, осваивая новую планету. Родители стараются его «не убить», такого маленького и беспомощного, не быть причиной какого-либо его ранения или болезни. Страх потерять ребенка и боль ответственности рождают страсти. Чем психологически здоровее родители и дети, тем лучше они справляются с фрустрацией в этих непрерывно меняющихся отношениях. Но в конфликтных ситуациях все нездоровье, все дефекты характера имеют тенденцию к усилению, особенно если человек не прилагает специальных усилий, чтобы взять себя в руки. Родители и дети срываются, если они не способны или не считают нужным удержать страсти. В таких ситуациях возможна травматизация.

И дети, и родители в своих взаимоотношениях испытывают яркий опыт новизны. Это опыт сильных чувств и реакций: страха потери и обожания, любви и ненависти, вины и