Читать книгу - "Проблемная идентичность. Взгляд психотерапевта - Геннадий Иванович Малейчук"

зашла в комнату дочери и обнаружила, что ее там нет. Заглянув под кровать, она обнаруживает целый секретный штаб подготовки к концерту. В шоке от увиденного она отправляется на ее поиски. И она появляется как раз в тот момент, когда Мэй в ярости набрасывается на именинника. Услышав шум и заподозрив что-то неладное, подключаются родители других детей. Они начинают упрекать Мин и высказывать ей свои претензии по поводу того, что творит ее дочь. Мин безуспешно пытается их успокоить. Когда все расходятся, она подходит к подругам Мэй и обрушивается на них с гневной речью.

– Как вы могли так ее использовать? Я знала, ты хулиганка, заморочила бедной девочке голову, выставляешь ее напоказ. Теперь она врет, сбегает из дома. Она напала на беззащитного мальчика. Думаете, это шутки? Вы знаете, как это опасно?

– Мы не специально… Мы просто хотели сходить на «Фортаун».

– «Фортаун»! Вы использовали мою дочь ради этой смазливой шпаны?

– Нет, она сама этого хотела.

– Не сваливайте на нее. Она хорошая девочка. А вы ею воспользовались.

– Мэй. Скажи ей…

Мэй смотрит на девочек, потом на свою маму и молча поворачивается к ней. Девочки в шоке. Они ждали от нее другой реакции. Но она не может ничего сказать. У нее еще не хватает личной силы для того, чтобы сказать правду о себе – ту правду, которая не понравится ее маме. И она молча предает своих сверстниц. Мин берет за руку свою дочь и уводит ее к машине, и они уезжают домой. Мэй еще не готова «предать» мир родителей.

Ритуал

Настал день концерта. Подружки Мэй покупают билет на концерт своей любимой группы, а у Мэй в это время начинается ритуал по изгнанию из нее красной панды. На ритуал приглашен опытный шаман, который заверяет ее, что все пройдет «как по маслу и почти не больно».

Все члены семьи сидят за круглым столом. Ритуал по праву вступительным словом открывает бабушка Мэй, которая напоминает всем присутствующим семейную легенду:

Давным-давно духи ниспослали женщинам нашей семьи большое испытание. Мэй, настал твой черед. Как и все присутствующие здесь дамы, ты изгонишь из себя зверя и наконец станешь самой собой.

Всходит красная луна, и Мэй предлагают идти готовиться к ритуалу. Она причесывается и вспоминает сцены своего превращения в красную панду. В это время в ее комнату входит отец, который случайно увидел видео, на котором Мэй в облике панды проводит время со своими подружками: им хорошо, они играют и веселятся. Она предлагает отцу стереть видео, но он удерживает ее от этого. Между ними происходит очень важный, на наш взгляд, разговор, напоминающий сеанс психотерапии:

– Давай я сотру. Мы наделали глупостей. Панда очень опасна, непредсказуема.

– Говоришь, как твоя мама. Что она рассказала тебе про свою панду?

– Ничего. Из нее слова не вытащишь.

– Она была разрушающей, гигантской! Она занимала чуть ли не полхрама.

– Ты видел ее?

– Однажды. Они с бабушкой тогда страшно поругались.

– Из-за чего поругались?

– Бабушка не одобряла меня. Но ты бы видела свою маму – она была невероятна! (говорит это с нескрываемым восхищением.)

– Но я же чудовище!

– У людей есть разные черты, Мэй. Какие-то черты неприглядные. Главное – не запихивать все плохое под ковер, а разобраться, научиться жить с этим. Мэй. Сотри, если хочешь, но эта твоя черта меня развеселила.

Слова отца звучат неожиданно для Мэй. Она с удивлением смотрит на него. Она и раньше получала одобрение этой своей непринимаемой части, но это были ее сверстницы. А сейчас это идет от взрослого человека – ее отца. И он не осуждает ее неодобряемую взрослыми черту, а даже восхищается ею, тем самым поддерживая ее в принятии своих обнаруженных черт.

Агрессия: второй шаг к сепарации

Сепарационный процесс в семейной системе Мэй оказался прерванным на этапе агрессии. Это чувство было наглухо заблокировано у всех женщин рода. С помощью специально организованного ритуала оно оказывалось помещено в специальный амулет, который женщины носили на груди. Это позволяло им быть сдержанными, социализированными и жить правильной жизнью. Но вместе с агрессией оказывалась заблокированной и та энергия, которая содержится в этом чувстве. Из-за страха перед разрушительной стороной агрессии люди нередко «убивают» ее, лишаясь при этом тех важных функций, которые в ней содержатся.

А ведь агрессия необходима не только и не столько для нападения. В контексте развития личности и его Я агрессия выполняет две важные функции.

1. Обозначение для Другого своего Я, своей территории и ее границ. Во всех случаях, когда мы произносим я, мое, мне, меня, мы прибегаем к агрессии. «Я хочу!», «Мое право!», «Мне нужно!», «Послушай меня» – эти фразы заряжены энергией агрессии.

2. Защита своей территории Я и его границ от посягательств извне. «Это мое», «Я не хочу этого слышать», «Не дави на меня», «Меня этим не купишь» – вот лишь некоторые примеры использования энергии вербальной агрессии. А есть еще целый арсенал невербальных средств, содержащих заряд этого эмоционального состояния: поза, мимика, взгляд, дистанция и др. Уровень этого заряда можно регулировать. Раздражение, злость, гнев, ярость являются эмоциями, выражающими степень агрессии.

И весь этот арсенал оказывается крайне востребован подростком в период подросткового кризиса для распознавания, обозначения и укрепления своей Я-идентичности. Отсутствие этого арсенала либо неумение им владеть приводит к сложностям его протекания, задержке и даже к невозможности его продуктивного разрешения.

Зачем нужна сепарационная агрессия? Это энергия, которая позволяет вырваться из слияния и выйти на свою орбиту. В противном случае человек так и не сможет преодолеть силу притяжения «материнской планеты» и навсегда останется лишь спутником. А если не про метафору, то человек в своей взрослой жизни, выстраивая отношения, будет «таскать в них с собой маму».

В каких случаях ребенку бывает сложно либо даже невозможно проявить агрессию?

В эмоционально зависимых отношениях, в которых много вины, долга, ответственности за Другого, страха не оправдать ожидания этого Другого, стыда от возможного им непринятия. На пути агрессии может стоять другое чувство или даже целый ряд других эмоций и чувств, блокирующих ее. И главные из них – страх, стыд, вина.

У ребенка в этом случае очень мало шансов построить свою подлинную идентичность. Велика вероятность для него так и остаться в жизни чьим-то нарциссическим проектом. Идентичность «нащупывается» в опыте, экспериментировании, часто методом проб и ошибок, преодолевая запреты, запугивания, ожидания