Читать книгу - "Проблемная идентичность. Взгляд психотерапевта - Геннадий Иванович Малейчук"

В этот момент Мэй снова превращается в человека.

Она замечает интересное явление. Мэй в какой-то момент злится на девочек, но при этом не превращается в панду. Она искренне удивлена этому. Что же такое произошло? Возможно, все дело в ее подружках и их реакции на ее гнев.

– Девочки, это вы как-то нейтрализуете панду?

– Это наша любовь. Мы теплое, пушистое одеяло.

– Значит, можно вернуть комнату. Можно вернуть свою жизнь!

Исцеляющая обстановка

Так Мэй случайно обнаруживает, что агрессию можно проявлять в поддерживающей, любящей обстановке. Когда в ответ на твою агрессию тебя не стыдят, не обвиняют, не отвечают агрессией, то ничего страшного не случается. В психотерапии этот терапевтический прием называется контейнированием. Когда терапевт, сохраняя спокойствие, позволяет клиенту проявлять негативные чувства: злость, ярость, гнев, обиду и поддерживает его в этом, то клиент переживает для себя новый опыт. Он встречается с новыми переживаниями: «Оказывается, это делать можно и даже нужно. И ничего при этом страшного не произойдет. Меня за это не убьют, не обвинят, не застыдят, не отвергнут». Так, у человека впервые появляется возможность признать и принять в образ своего Я те чувства, которые были у него под запретом, не были интегрированы в его идентичность, а значит, не «работали на него».

Для чего важно принимать весь спектр чувств? Психологи не делят чувства на негативные и позитивные, как это делается в педагогике и житейском мировоззрении. Психологическая аксиома в этом случае звучит следующим образом: «В психике нет ничего лишнего». Это мораль пытается «обрезать» неудобные для социального взаимодействия чувства. И в первую очередь это касается различных производных от агрессии – раздражения, злости, гнева, ярости. «Обрезая» условно ненужные чувства, мы тем самым избавляемся от тех функций, которые они выполняют в психике. Одна из важнейших функций чувств – сигнальная. Чувства нужны нам для того, чтобы сообщать нам и другим людям то, что с нами происходит. Когда мы говорим Другому: «Я злюсь на тебя», – то это является сообщением для него о моем состоянии здесь и сейчас. Я, таким образом, становлюсь для него более понятным, и он может построить стратегию контакта со мной, учитывая это мое эмоциональное состояние. Одновременно чувство – это сигнал и для меня самого. «О чем моя злость? Что за ней скрывается? Какая потребность за ней стоит? Чего я хочу тогда, когда злюсь от Другого?» Анализ своих чувств позволяет распознать те потребности, которые маркируют чувства.

Неудавшаяся попытка договориться с родителями

У подружек есть мечта попасть на концерт их любимой группы.

– Ты можешь пойти с нами на «Фортаун». Это наш единственный шанс увидеть их вместе. Отпрашивайся у родителей сегодня. Ставим вопрос ребром. Мэй, ты же с нами?

– Да, но как я отпрошусь у мамы? Я бомба замедленного действия.

– Теперь ты это контролируешь. Докажи это своей маме, и тогда она тебя отпустит.

Девочка сообщает родителям, что она умеет контролировать эмоции. Родители устраивают ей своеобразный тест. Они показывают ей разного рода эмоционально окрашенные картинки и смотрят на ее реакцию. Мэй, собрав всю волю в кулак, мужественно держится, демонстрируя невозмутимость и эмоциональную устойчивость. Родители впечатлены результатами и даже не могут поверить.

– Но это невозможно! Что стало с твоей пандой?

– Все просто. Когда эмоции зашкаливают, я представляю себе тех, кого больше всего люблю.

Воспользовавшись моментом, Мэй просит у родителей возможность посетить выступление своей любимой группы, но встречается с решительным отказом матери.

– Нет, категорически нет. Одно дело быть спокойной дома и в школе, но не на концерте. Ты там взбесишься, и твоя панда все разнесет!

(Папа пытается поддержать дочку.)

– Может, пора ей доверять?

(Но мама непреклонна.)

– Это я им не доверяю. Какие-то напомаженные хулиганы, и еще дергаются!

И на этих словах мама представляет ужасные картинки того, как Мэй ведет себя на концерте.

– Что ты забыла на этом концерте, объясни мне!

– Я хочу расширить свой музыкальный горизонт.

– Это не музыка, это грязь, которая грозит твоему благополучию. Никаких концертов, и точка!

В вышеприведенном диалоге мы обнаруживаем такую, к сожалению, типичную пропасть между двумя мирами – миром родителей и миром их детей. Чаще всего в этой ситуации родителям не хватает эмпатии и умения хотя бы послушать своего ребенка для того, чтобы попробовать понять его мир. Родители привычно используют свою силу и власть и затыкают ребенка. Так между ними появляется трещина, которая может со временем перерасти в пропасть – пропасть отчуждения и непонимания.

Собрав в кулак всю свою волю, натянув на лицо улыбку, Мэй сквозь зубы отвечает родителям: «Что ж, ладно, спасибо, что выслушали», – и уходит в свою комнату. По-хорошему договориться с родителями не удается. Мама оказывается неспособной разговаривать с дочкой в горизонтальной позиции: она боится за нее и не доверяет ей. Похоже, она не готова еще отпустить дочку во взрослую жизнь. Мэй пока еще удается сдерживать свою ярость. Силы еще неравны. Авторитет и власть родителей кажутся незыблемыми.

Нерешенные задачи развития предыдущих поколений

Далее мы наблюдаем очень интересный эпизод. После ухода дочери мать продолжает возмущаться:

– Что это было? Она не сможет удержать панду в себе. И потом – 200 долларов! Кем они себя возомнили? А этот взгляд! Понабралась где-то… С матерью так говорить.

В этот момент звонит телефон, муж поднимает и говорит, что это звонит ее мама. И тут с мамой Мэй происходит что-то невероятное. Эта уверенная, строгая, властная женщина, услышав о звонке своей матери, прячется под диван и дрожащими руками берет трубку. Голос ее поразительным образом изменяется, он становится тихим и каким-то детским. «Мама, алло, как дела?»

Голос и интонации ее мамы совсем другие. Они как будто поменялись с дочкой местами. Мама отчитывает Мин (так зовут маму Мэй) как маленькую девочку, а она покорно слушает и терпит все, пытаясь робко оправдываться:

– Я знаю про Мэй.

– Но все в порядке. Я сама справлюсь с ритуалом.

– Ты уже справилась. Мэй в новостях. Я выезжаю, и с подкреплением!

По содержанию этой сцены мы видим, что Мин не отсепарирована от своей мамы, она зависима от нее, находится в слиянии с ней. Общаться на равных, в горизонтальной взрослой позиции они не могут.