Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

Ректор встретил меня ласково, сказал, что я уже вырос, что все это нужно сделать, но пока нет финансовых возможностей. Были еще какие-то отговорки. Я решил, что у меня еще недостаточно заслуг, и еще более интенсифицировал свою деятельность. Добиться того, чтобы груз заслуг был таков, чтобы руководству некуда уже было деваться. Я тогда не понимал, что чем больше у меня будет заслуг, тем меньше шансов будет продвинуться. Не понимал, что мне бы притаиться серой мышкой, а книги опубликовывать под псевдонимом. Но никто мне это подсказать никто не мог, да и я сам, честно говоря, еще не знал этого. Я не знал всю силу зависти, которая овладевает неуспешным человеком по отношению к человеку успешному. Да я и не считал себя достойным зависти. Стать ассистентом в 42 года, защитить кандидатскую в 51 год. Скорее мне нужно сочувствовать. Я не обратил внимания на мудрое указание Шопенгауэра, который говорил, что сильнее всего завидуют личностным качествам. А ведь умение писать книги, которые пользуются успехом, – это отражение личностных качеств, которые ни за какие деньги не купишь. И хотя формально я находился на низшей ступеньке преподавательской иерархии, фактически превосходил многих, по крайней мере по публикациям. Однако я не осознавал этого и не спрятался. Более того, я всегда афишировал свои достижения. А это уже выглядело преступлением. Нет, чтобы опубликовываться в соавторстве или хотя бы под редакцией сильного мира сего, или написать для него какую-то книжку. Потом я сообразил сделать такой ход, но у меня ничего не получилось. Дальше я наделал глупостей еще больше. (Воистину, чтобы делать большие глупости, нужно иметь большой ум. – М.Л.)

Года три назад я на педагогических чтениях прочел лекцию в присутствии курящего Ректора об ораторском искусстве. Возможности ораторского искусства продемонстрировал на примере лекции о вреде курения. Здесь я использовал ваши материалы, Михаил Ефимович. (Вот уж чего не следовало делать. Это мои материалы, я их хорошо знаю. Эту лекцию можно читать курящим, которые решили избавиться от курения, ибо там показано, что у курящих развитие сексуальности застряло на оральной стадии и что они у них имеется некоторая деградация личности, раз они курят в присутствии других, отравляя их нервно-паралитическим ядом. Собственно, это материалы заядлого курильщика З. Фрейда. Но Фрейд предупреждал, что нельзя заниматься диким психоанализом. Когда человек обращается к тебе за помощью, тогда ты и анализируешь все поступки и оговорки. А если к тебе за помощью не обращаются, то тогда, как метко заметил Фрейд, сигарета является просто сигаретой. Но не у всех интеллект такой мощи, как у Фрейда. – М.Л.)

В начале 1996 года у нас на кафедре случилось несколько несчастий. Тяжело заболел Артист. Это было злокачественное заболевание. Ему об этом не сказали, поэтому он не давал согласие на оперативное лечение. А когда сказали, то делать операцию уже было поздно. Зато он дал согласие на химиотерапию. Его состояние настолько улучшилось, что он поехал с нами летом на море, был на жаре и даже ходил в парную, чего уж никак делать было нельзя. Более того, мы с ним вместе стали писать монографию, где его роль была первой. Я там писал всего одну главу. Вот бы он так всегда трудился. Оставил бы большой след в психиатрии. Ведь он был очень талантлив, если не гениален.

Я же тогда воспользовался идеей заведующего редакции. И из одного тома «Энциклопедии общения» получилось три. Кроме того, у меня украли курс лекций, написанных полным текстом. Обнаружил я это следующим образом. Я должен был читать вводную лекцию, пошел ее взять и обнаружил отсутствие всей палки. Большой потери от этого я не ощутил, ибо второй экземпляр был у сына, а третий у меня, а та планка, которую украли, содержала не более трети лекций, остальные были на ротапринтировании. Но это был сигнал, который заставил меня подумать о выпуске курса лекций по психотерапии. Продолжались занятия в клубе «Неваляшка», были выездные циклы в других городах, и уже оплачиваемые.

Летом 1996 года за рубежом скоропостижно скончался Оптимист. Кандидатом на его место был Зевс. Как похороны Оптимиста, так и назначение Зевса заведующим кафедрой затянулось. Похороны затягивались из-за того, что смерть была скоропостижной, и по законам страны, где он умер, похороны возможны только после окончания следствия. А оно тянулось месяца два. Назначение Зевса затягивалось из-за откровенного нежелания руководства института делать его заведующим кафедрой в силу открытой конфликтности его натуры. В конце концов, заведующим кафедрой он стал. Сплетники доложили, что это было при поддержке верхов.

Я как-то почувствовал, что с приходом Зевса мне станет хуже. Цели у нас с Зевсом были одинаковые, а вот методы работы разные. Я сторонник управленческих методов, он конфликтных и откровенно административных. В общем, был он автократом. Если при Оптимисте я и мог нарушать дисциплину, то при нем не мог. Не потому что боялся, а чтобы ему легче было управлять. С других требовал, а с друзей, получается, нет.

Начал он славно. Говорил, что все будет решать коллегиально с узким кругом, лиц, куда входил и я. Обещал даже выбить для меня должность доцента, хотя я уже где-то почти был уверен, что ему это не удастся. Что-то изменилось в отношении ко мне Ректора, и явно в худшую сторону. Если при Оптимисте я еще на что-то надеялся, то здесь мне, члену команды Зевса, ничего не светило. Впрочем, я продолжал работать, как мог.

В начале 1997 года под влиянием паскоков Зевса в связи с моей кандидатурой на Ректора последний предложил создать при клинике института психотерапевтическую службу. Если мне это удастся, тогда и будет создан отдельный цикл психотерапии. Создать цикл на другой базе Ректор отказался. Вот и мне следовало бы отказаться. Сколько можно все время доказывать, что ты не осел. И так уже видно, что я за птица.

А я опять согласился. Никаких штатов, никаких помещений мне специально выделено не было. Но мне в помощь было выделено три интерна, птенца, которые только что окончили институт. Пришли помогать и два психолога из университета. Дело закрутилось. Мы обследовали почти 300 человек, организовали помощь даже в гематологическом отделении, индивидуальную и групповую психотерапию. Мы даже стали получать хорошие результаты, которые были известны руководству.

Так, нам удалось вылечить племянника главного врача, который в течение двух лет шесть раз поступал с обострениями воспаления поджелудочной железы. Мы разобрались в сути его психологического конфликта в семье, помогли его отрегулировать. Прямо на глазах прошли все