Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

На доцентские места формально объявлялся конкурс, но фактически все решалось кулуарно Ректором. Ректор объявил решение Зевсу, Зевс объявил решение на кафедре. Подмывало меня подать тоже документы на конкурс. Не знаю, чтобы они тогда делали. Но уж больно мелкой по сравнению со мной была фигура, с которой я должен был вступать в состязание. (Опять рационализация. Струсил. Боялся, что на кафедре проголосуют против него. Ведь я советовал ему подать заявление. Сейчас точно бы знал, кто есть кто. – М.Л.)

В июне 1998 года мне исполнялось 60 лет. Юбилея я не праздновал. В день своего рождения я провел тренинговую группу и вечером уехал на Российскую конференцию в Москву. Там я попал в философские круги. Мои работы им понравились. И они предложили мне защищаться на степень доктора философских наук. Это была моя неосуществленная мечта. Я хотел быть философом, но в застойные годы «инвалидов пятой группы» к философии не подпускали. И я решился. Тем более что писать 300 страниц мне не нужно было. Решено было проводить защиту по научному докладу. Кроме того, я решил подвести просто итог своей деятельности, если с диссертацией что-то не получится. А такое я предвидел.

Было очень жаркое лето 1998 года. Недели три у меня ушло на написание научного доклада. С этого времени я стал регулярно вести дневник. (Этот дневник Вечный Принц мне оставил тоже. Там материала на несколько книг. Если читателя будет интересовать внутренний мир и жизнь Вечного Принца более подробно, я этот материал включу во второе издание. – М.Л.)

В это же время у меня начались экстрасистолы. Они меня не очень беспокоили. Ипохондричность у меня прошла, хотя радости от экстрасистол у меня не было. Я продолжал делать все, что делал. Лекарств практически не принимал. В сентябре я оформил творческий отпуск. Делать особенно было нечего. Выпускники психологических тренингов хотели поделиться своими знаниями и пройти производственную практику. Я предложил вице-губернатору организовать в нашей области бесплатную систему психологической помощи для начала в школах. (Битому неймется. Никак не усвоит, что треугольник судьбы исключений не ведает. Вот и ждал бы, когда его вызовет вице-губернатор. – М.Л.)

План был мой таков. Выпускники психологических курсов будут приходить в школы и читать там лекции и проводить занятия. На этом материале они будут писать дипломные работы. Вице-губернатору идея понравилась. Он отправил меня к министру просвещения области, который переслал к своим помощникам. Последние приняли меня настороженно, попросили программы занятий, заявив, что не могут просто так допустить к детям абы кого. Это я-то абы кто! Но я это тоже относительно спокойно выслушал, хотя подумал, а как они ограждают детей от улицы, от влияния некоторых телевизионных передач, некоторой литературы. И зачем ограждать детей от вполне признанного специалиста по лечению неврозов, преподавателя факультета усовершенствования врачей, главного специалиста области и пр. и пр. Меня пригласили на конференцию учителей. Я даже подарил министерству 400 экземпляров моих методических рекомендаций, а не только программу. На этой конференции предполагалось мое выступление.

Я явился вовремя. Оказалось, что конференцию отменили, а меня даже не поставили в известность. Это было мое последнее обращение с предложениями в официальные органы. По своим каналам я эту работу довольно тихо провел в некоторых школах. Не могу сказать, что все это меня как-то огорчило. Просто я еще раз понял, что нужно развиваться сбоку, а не лезть под ковер. Нужно расти на свободе. Чем выше вырастешь, тем с более далеких мест заметен будешь. Небольшой груз упал с души. (Ему бы не лезть защищать докторскую диссертацию, больше толку было бы. Но он меня не послушал. Действовала инерция родительских программ. Ведь идеи его были новы. Вряд ли они будут приняты ученым миром. Уроки защитной одиссеи на пользу не пошли. – М.Л.)

Далее шло все более или менее нормально. Проверка диссертации научным руководителем и поездки к нему в Москву. Одновременно я продолжал писать учебник по психотерапии и еще несколько книг. Периодически выручал своих коллег и читал лекции на факультете. В марте 1999-го я успешно защитил докторскую диссертацию. Защита продолжалась часов 6, затем несколько дней оформлялись документы в ВАКе, я стал ждать утверждения. Особых волнений у меня в этом плане не было. Сама предложенная система представлялась достаточно стройной. Научный консультант помог придать соответствующую форму, В сентябре 1999 года я приступил к работе в институте.

За год моего отсутствия значительно изменилась документация, кодирование болезней. Изменилась и кафедра. За счет спонсоров удалось переоборудовать ряд кабинетов и палат. Я получил большой просторный кабинет. Но принципиальных изменений в моей жизни не произошло и в отношении ко мне со стороны руководства тоже. Я постоянно думал об увольнении. Экстрасистолы продолжались. Бесперспективность моего пребывания на кафедре диктовалась тем, что я не имел на ней той педагогической работы, которую мне хотелось бы вести. У меня не было и лечебной работы, связанной с лечением неврозов, ибо я не мог руководить политикой стационирования. Ну и, наконец, я не мог заниматься и научной работой.

Нет, все это у меня было, но на стороне. Дело усугублялось еще и тем, что я никому не мог объяснить своих претензий. Со стороны все это выглядело блажью. Непонятно что, человеку нужно. А нужно выпрямиться в полный рост. Оказывается, стоять на цыпочках легче, чем на корточках. Это особенно трудно, когда в других местах ты довольно часто стоишь в полный рост и еще приходится тянуться вверх. Рост мой продолжался. В институте мне становилось все труднее. И хотя в мое распоряжение была теперь передана вся клиника для спокойных форм больных, но все-таки это было половинчатое решение Зевса.

Комментарий: Скрытая агрессия, идущая от хороших людей

В психологической литературе обсуждается такое понятие, как «Милый парень (девушка и т. п.)». Есть такие люди, на которых и обидеться грешно, а вред от них идет большой. Вот такими милыми людьми был окружен Вечный Принц в течение всей его жизни. Когда он был в невротическом состоянии, они, можно сказать, жизнь ему спасали и всегда поддерживали в трудные минуты. Назову сейчас только основных – Оптимист, Артист, Золушка, Зевс. Трудности общения заключались в том, что на них и пожаловаться-то нельзя. Не поймут.

Вот Профессор – другое дело. Здесь было видно всем и грубое обращение, и несправедливое решение, и даже попытки осадить. Но, что он мог сказать против Оптимиста вслух, разве что только мне. Я эти эпизоды описывал. Просит он у Оптимиста отгул и