Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

Сейчас в клинических случаях гипноз я использую крайне редко, и то в тех случаях, когда коррекция личности иначе невозможна. По-моему, все беды нашего общества заключаются в том, что в раннем детстве в процессе воспитания нас «гипнотизируют», а вся наша жизнь представляет реализацию постгипнотического внушения. Мы под этим внушением делаем глупости и не замечаем, что выполняем чужую волю. Примером могут быть большинство наших праздников. Мы как марионетки выполняем все предписания праздников, хотя нередко хочется сделать что-то совсем другое. Например, убить именинника, а мы желаем ему успехов в работе и счастья в личной жизни. (Крутовато брал Вечный Принц. Народ наш и в гипноз верит, и праздники ему нужны. Я советовал реже говорить вслух об этом. – М.Л.)

Но был там один преподаватель, который меня вдохновил. Он преподавал рациональную психотерапию и дал несколько уроков логики, которой я тогда увлекался. Он же провел семинар по обмену опытом, где я выступил со своими разработками. Он о них отозвался весьма восторженно, сказал, что в моих работах содержится позитивная критика К. Хорни. Я тогда не был знаком с ее работами, но меня это вдохновило на последующее изучение. Сейчас я ярый поклонник ее работ. Одна из них помогла мне выйти из подавленного состояния несколько позже.

В общем, в 1984 году я стал «упакованным» (документами) психотерапевтом. Чуть позже, когда началась антиалкогольная кампания, я еще стажировался три недели в институте им. Сербского, где познакомился с тогда еще живым профессором Стрельчуком И. В., ведущим наркологом того времени.

Несколько слов об этой антиалкогольной кампании. Меня от участия в ней довольно быстро отстранили, хотя я и сейчас считаю, что мой подход был правильным. Алкоголь является лучшим антидепрессантом. Ведь когда человеку радостно, то в кровь сам организм выбрасывает алкоголь. Ведь Архимед от радости озарения во время открытия своего известного закона голым выскочил на улицу. В тоску человека вгоняют его неудачи, неумение решать свои проблемы. И не пугать его алкогольной деградацией нужно, а помочь ему успешно решить проблемы. Этим я предлагал заниматься. Более того, я и сейчас считаю, что пьют только несчастные люди из-за дефицита собственного алкоголя в крови. Вот поэтому алкоголиков я не ругаю, а жалею. Как только с нашей помощью у них налаживаются дела по-настоящему, т. е. внутри становится спокойно и радостно, они сами прекращают пить.

Научная работа

Была еще одна нерешенная проблема – это научная работа. От прежней своей работы я отказался. Я просто не мог уже ею заниматься, хотя нужно было всего-навсего выправить ее под ученый совет. Но я уже сам понимал, что приготовил нечто непотребное. Разумеется, никто не будет проводить такие сложные исследования для диагностики шизофрении, когда его результаты менее достоверны, чем традиционный клинический метод. Помнится, я об этом уже писал.

Конечно, я вел тщательную медицинскую документацию. Истории болезни мои напоминали романы, я только лишь объективно и подробно описывал состояние больных. Кроме того, все мои больные писали свои очень подробные биографии. Одним из методов обследования был психический эксперимент, но я работал без психолога, и не всем больным этот эксперимент проводился. Тогда считалось, что без лабораторных методов работу трудно защищать, а потому для красоты что-то вставлялось. Так вот, эти вставки у меня были не у всех пациентов, хотя результаты лечения были хорошими. Намного позже я понял, что хорошие клинические работы без всяких лабораторных обследований и психологических экспериментов достойны того, чтобы их автору присвоили ученую степень.

Вторая трудность моей научной работы заключалась в том, что методы психотерапии, которыми я занимался, были полузапрещенными. Единственное место, как мне тогда казалось, куда можно было подать на защиту, был Ленинград. Вот я туда и стремился. Очень трудно было опубликоваться. Мои тезисы не принимали в печать. Мне нужен был научный руководитель, который помог бы мне пройти все явные препятствия и подводные рифы. Однако здесь тоже была большая трудность, по крайней мере, для меня. Заведовал кафедрой Профессор. Его докторская диссертация была посвящена гипнозу. Он считался видным психотерапевтом СССР. При таком раскладе вряд ли кто согласился бы стать моим научным руководителем. Дела на кафедре шли плохо. Дни его, собственно, были сочтены. Пробить через него ничего было нельзя. (Точнее, Вечный Принц не мог. – М.Л.) Разговоры можно было вести только под настроение. А настроение хорошим у него было все реже и реже. Он из года в год в течение полутора десятков лет брал социалистические обязательства закончить монографию, посвященную воспалительным заболеваниям головного мозга. Но вся его научная продукция ограничивалась страничными тезисами или соавторством с сотрудниками кафедры. Так что чисто формально он был весьма плодовитым ученым. Я тоже, когда занимался большой психиатрией, «вместе с ним» написал ряд больших статей, где первой стояла его фамилия. Теперь же и этот путь публикаций для меня был закрыт, да и не хотел я, чтобы он был моим соавтором. В общем, публиковался я где-то на стороне. За первые пять лет я ни одной из пяти своих публикаций не смог опубликовать через кафедру или институт. В общем нужно было просто сидеть и ждать.

Весной 1984 года Зевс решил ускорить уход Профессора на пенсию и организовал преподавателей на протест. Я к этому времени уже знал действие треугольника судьбы и предупредил, что делать этого не следует, ибо преследователь, да и избавитель всегда становится жертвой. У нас было два человека, которых следовало отправить на пенсию Профессор и Обаяшка (доцент кафедры). Обаяшку мы любили и хотели, чтобы она осталась, а Профессора мечтали выжить. Я их предупредил, что поход закончится тем, что Профессора еще задержат, Обаяшку уберут тут же, а у меня будут трудности с переизбранием. Расправились бы и с остальными, но не было к чему придраться. Меня, естественно, не послушали. Но я дурак, что пошел в этот поход, хотя вы, Михаил Ефимович, не советовали мне этого делать (Ребята! Поступайте по собственному разумению и никогда не участвуйте в подобных мероприятиях. Как я уже цитировал Библию, не пускайтесь с отважным в путь, а то погибнете от его безрассудства. Растите сбоку! – М.Л.) Гибельность этого похода объяснялась многими факторами. Но вот наиболее слабое место, на которое я указал. Квалификация Обаяшки была все-таки ниже квалификации Профессора. Конечно, проректор по учебной работе, который выслушивал наше возмущение, воспользовался этим и обвинил нас в непринципиальности.

Все случилось, как я и предсказывал. Обаяшка с 1-го сентября уже не работала, а в ноябре,