Читать книгу - "Принц и квакерша - Виктория Холт"

она не является «неоправданно разорительной», ибо, несмотря на все траты в людях и деньгах, она приносит такие плоды, сир, какими Англия не владела никогда прежде. Вы не будете просто королем — вы станете императором… когда Индия и Америка будут вашими. И поверьте мне, сир, впереди вас ждут неисчислимые богатства и небывалая слава. Поэтому я молю вас: не выступайте в своей первой речи против «кровавой и разорительной войны».

Георг хотел было возразить, но Питт властным жестом поднял руку, и без лорда Бьюта за спиной Георгу оставалось лишь слушать.

— И еще одно, что Ваше Величество, я уверен, упустили из виду. У вас есть союзники. Неужели вы собираетесь заключать мир, не посоветовавшись с ними? Поверьте мне, сир: если вы произнесете эти слова в своей первой речи перед Советом, вы нанесете непоправимый вред и себе, и своей стране.

— Вы очень яры в своих убеждениях, мистер Питт.

— Не более, сир, чем того требует случай. А теперь позвольте мне дать вам совет касательно этого единственного предложения. В остальном ваша речь остается без изменений. Она вполне хороша. Но эту фразу нужно исправить. Позвольте же… Вместо слов «кровавая и разорительная война, которую я приложу все силы вести таким образом, который скорее всего приведет к почетному миру», мы скажем: «разорительная, но справедливая и необходимая война. Я приложу все силы, дабы вести её таким образом, который скорее всего приведет к почетному и прочному миру, в согласии с моими союзниками». Согласны ли вы на это, Ваше Величество?

Георг замялся. Он видел рациональное зерно в этих словах. Было правдой, что мистер Питт ведет страну к такому величию, которого она еще не знала. Но лорд Бьют говорил, что они должны обойтись без мистера Питта, ибо тот не пожелает работать под их началом. Мистер Питт сам захочет править ими и вести за собой. И всё же в этом человеке было нечто такое, что мешало дать ему решительный отпор.

— Я обдумаю это, — высокомерно произнес Георг.

Мистер Питт поклонился и вышел.

«Королем пытается вертеть этот шотландец, — думал Питт. — Нужно будет подыскать ему какую-нибудь должность с пышным названием, за которым скрывалось бы полное ничтожество. Без этого злого гения из Георга еще можно вылепить приличного короля».

***

В одном из залов Карлтон-хауса архиепископ Кентерберийский принимал членов Тайного совета, дабы торжественно известить их о событии, о котором те и так уже знали: Георг II скончался, и они собрались здесь, чтобы приветствовать нового монарха, Георга III.

Георг, ожидавший вызова в приемной, вошел в зал. В руке он держал свою первую королевскую речь. Проходя к столу Совета, он встретился взглядом с мистером Питтом. Взор министра был стальным; он гадал, последует ли Георг его совету или оставит текст, написанный Бьютом. Там, в кабинете, он был в этом уверен; но после разговора с Ньюкаслом об огромном влиянии Бьюта на нового короля — и на его мать, которая тоже имела на юношу власть, — Питт засомневался.

Он чувствовал: то, что произойдет в ближайшие мгновения, станет верным знаком, и он сможет строить свои планы соответственно. Питт был уверен лишь в одном: Бьюта нужно задвинуть на задний план, и чем скорее, тем лучше.

Георг обратился к Совету. «По крайней мере, — подумал Питт, — говорить его научили». Новый король выговаривал слова безупречно — сказалась выучка у актеров. Какое разительное отличие от деда с его комичным английским или от прадеда, который вовсе не знал языка!

«В Георге заложены большие возможности, — решил Питт. — Молодой король может стать ценным приобретением, если он податлив и имеет при себе достойных министров». Ситуация складывалась именно так, как желал мистер Питт, если бы не лорд Бьют… который, словно черная тень, словно злой гений, грозил перечеркнуть все добрые предзнаменования.

Король начал свою речь:

— Утрата, которую понесли я и нация со смертью моего деда, была бы глубоко прискорбна в любое время; но наступив столь внезапно и в столь критический час, она усугубляется многими обстоятельствами, и бремя, павшее на мои плечи, стократно возросло. Я сознаю собственную недостаточность, дабы нести его так, как мне бы того хотелось; но вдохновляемый нежнейшей любовью к моему отечеству и полагаясь на советы, опыт и способности ваших лордств, а также на поддержку каждого честного человека, я с бодростью принимаю это трудное положение. Делом всей моей жизни я сделаю содействие славе и счастью сих королевств, сохранение и укрепление конституции как в делах церковных, так и в государственных; и поскольку я восхожу на престол в разгар разорительной, но справедливой и необходимой войны, я приложу все силы, дабы вести её таким образом, который скорее всего приведет к почетному и прочному миру, в согласии с моими союзниками.

Внимательно слушая, мистер Питт позволил себе едва заметную торжествующую улыбку.

***

На улицах всё еще ликовал народ. Старый король умер, и на его место пришел юноша, прекрасный собой, рожденный и воспитанный в Англии — «на сей раз истинный англичанин», как говорили люди. С засильем немцев было покончено.

В харчевнях пировали, в тавернах пили за здоровье монарха, а на площадях плясали вокруг праздничных костров. Люди знали, что сулят эти перемены. Коронация — а значит, народные гулянья и повод для настоящего веселья. А следом и свадьба, ведь король молод и ему не обойтись без супруги.

Это было в новинку: так долго единственным развлечением оставались лишь победные парады. Петь «Правь, Британия!» было весьма почетно, но войны приносили не только триумфы. Они означали налоги и похоронки. А вот коронация, королевская свадьба… это совсем иное дело. Танцы, песни, выпивка — не иначе как выставят даровое вино — и, конечно, соленые шутки о новобрачных.

Теперь, когда у народа был король, все жаждали увидеть подле него невесту.

Питт поздравлял себя с удачным исправлением речи. Бьют, конечно, останется обузой; с ним придется обходиться тактично, но они справятся.

Настоящим потрясением стало известие, пришедшее на следующий день после того, как Георга провозгласили королем в Сэвил-хаусе, Чаринг-Кроссе, Темпл-Баре, Чипсайде и на Королевской бирже. Первым же своим указом новый монарх назначил своего брата Эдуарда и лорда Бьюта тайными советниками.

— Быть беде, — изрек Питт. — Бьют явно вознамерился прибрать власть к рукам. Впрочем, я сумею его обуздать. Единственное, чего я опасаюсь, так это того, что король через этого дурака Бьюта попытается вмешаться в мое ведение войны.

Война! Вот что заботило