Читать книгу - "Код Месины - Мария Энгстранд"

Тут и я тоже расплакалась.

В тот грот вели два входа. Один – задний, через который Эйгир занес свой усилитель и куда убежали его последователи, а второй – передний, через который вошли мы. Но Месина сказала, что задний обвалился еще тогда, когда Эйгир угрожал ножом Электре, а передний – сразу, как только мы вышли. В любом случае, Эйгира с тех пор никто не видел.

Когда выяснилось, что Эйгир пропал, Мона получила назад права на обоих детей, Ореста и Электру. И теперь Мона снова стала собой, прежней, она снова разноцветная и загадочная, а их дом захламлен как обычно: вернулись на место ловцы снов и все остальное. Конечно же, Орест вздыхает, когда Мона прогуливается босиком по саду и поет, глядя на луну и распустив по плечам волосы, которые уже начали отрастать. Но мне кажется, что в глубине души он все-таки тоже рад.

В радиоприемнике перестало трещать, и из почтового ящика не сыплются искры, когда я прохожу мимо. Орест объясняет это тем, что я больше не ношу желтый джемпер, он ведь обгорел в подземелье. Говорит, что джемпер был синтетический и создавал вокруг себя статическое электричество. Но все проблемы с землей в Леруме тоже прекратились. Больше никаких землетрясений, никаких оползней у мостов и по берегам реки. Думаю, это объясняется тем, что золотой год закончился и пересечения силовых линий ослабли. Все стало как обычно.

Папа вернулся домой из больницы. Говорит, что прекрасно себя чувствует, и врачи это подтверждают. Но я за него беспокоюсь. И так всегда будет. С этим уже ничего не поделаешь.

А мама всегда будет тревожиться за него, за меня и за весь мир. Но у нас все равно все хорошо.

Мама Месины смогла вернуться на работу, и иногда после школы я захожу к Месине, мы с ней сидим и слушаем музыку. В основном завывающие группы, где участники все в черном, как она любит. И еще она стонет, что ей теперь придется выучить всю программу за девятый класс, который она пропустила, когда сбежала из дома. Но за помощью в решении математических задачек ей больше нравится обращаться ко мне, а не к Оресту.

Силы существуют везде. Земные токи, пробегающие во всех направлениях. Звездные поля, прокладывающие пути в небе. Следы на земле и в космосе, образующие переменчивые контуры.

Так было всегда.

И везде есть движение, что-то резонирует и вибрирует. Звуки, струны, сердца. Жизнь все время меняется.

Если каждое маленькое движение, каждая маленькая случайность направлены в одну сторону – история идет по определенному пути. Тогда меняется мир.

Когда ты стоишь в нужном месте в нужное время, когда земные токи и звездные поля пересекаются и принимают частоту, которая соответствует твоей, – значит, настал твой счастливый час. Все складывается как ты хочешь, все твои пожелания сбудутся. Конечно, без астролябии сложно определить, когда выпадают такие часы. Но некоторые люди – такие как Сильвия – все равно это знают. Возможно, именно поэтому ей удавались такие чудесные дела: она улавливала пересечения силовых линий без всякой астролябии. Думаю, Аксель снова повстречался с Сильвией и она помогла ему в золотой год, так что он каким-то образом сумел передать мне зимней ночью то письмо. Да, я верю в то, что он мог перемещаться во времени, как бы нелепо это ни звучало.

Орест же думает, что письмо мне вручили те, кто так давно хранил эту тайну. Тот человек из усадьбы Нэс или другие, узнающие друг друга по фразе «Сегодня ясная звездная ночь». Может быть, и так. Но Орест не видел в лесу Акселя и Сильвию и не слышал ее песню сквозь века.

Орест ощутил на себе те силы. Я точно знаю, что это так, потому что видела его лицо, когда он стоял с копией астролябии в руке там, в туннеле.

– Значит, ты все же дитя с лозой! – говорю я. – Ты держал копию астролябии, и она сработала. Значит, ты и есть избранный ребенок.

Но Орест качает головой.

– Нет, Малин, – говорит он. – Тут что-то не сходится. Во-первых, шифр Акселя СРЖБХРЪМ должен был сообщить место, где избранный ребенок сможет воспользоваться астролябией, если вставить имя этого ребенка в качестве ключа. Мое имя дало ГТБРГВКЗ – Гётеборгский вокзал, помнишь? И это не то место. Правильное место получается, если подставить имя Электры – мы были как раз под местом пересечения линий К и Д, которое там называется, если подставить в шифр ее имя. Наверняка Эйгир так и думал. Но астролябию Электра в руках не держала – я оттолкнул ее!

Точно. Тогда, наверное, Орест прав: никаких избранных детей не существует и не важно, кто держит в руках астролябию.

– Тут нечто другое, – продолжает Орест с сомнением в голосе. – Вот как было дело, Малин. Я абсолютно ничего не чувствовал, пока стоял там с копией астролябии. Ничего – пока не появилась ты с настоящей астролябией. Помнишь, из нее доносился звук? Только тогда, когда он зазвучал, начала работать фальшивая астролябия.

Орест посмотрел мне прямо в глаза.

– Я понятия не имею, что произошло, Малин. Но я уверен: что бы это ни было, это сделала ты.

А я… я и сама не знаю, что думать. Там, в гроте, я ощущала поток из пересечения силовых линий, ощущала его постоянно. Даже когда цепочка порвалась и астролябия вылетела у меня из рук, я продолжала ощущать силу, поток, бурливший вокруг меня, он не прекращался. Я могу почувствовать его и сейчас – слабенько-слабенько, если закрою глаза. Может быть, и правда никакая астролябия не нужна, если знаешь, что искать?

Но чтобы доказать существование этих сил – и получить Нобелевскую премию, например, – нужна астролябия. По крайней мере, Орест в этом уверен. Он говорит, что астролябия создана для того, чтобы улавливать слабые силы в земле и на небе и, возможно – только «возможно», – измерять их, когда они мощнее всего.

– На самом деле ничего странного, – говорит он. – Гравитация – это тоже сила, по большей части неизученная. Должна существовать гравитационная частица, например, просто физикам пока не удалось ее обнаружить. Наверняка и тут нечто похожее!

Но он согласен, что существует риск: пересечения силовых линий, которыми можно управлять с помощью астролябии, могут оказаться опасными. Настолько же опасными, как и сто пятьдесят лет назад.

Нам с Орестом следовало бы, посмотрев друг на друга в молчаливом согласии, спрятать астролябию и ее копию в надежном месте, чтобы никто не нашел их и не использовал пересечения силовых линий неправильно. А потом подложить подсказки – тому, кто сможет найти их