Читать книгу - "Гончая. Корабль-призрак - Ирина Александровна Нечаева"

конечно, не заряжена, но ведь и «Гончая» – не рыбачья лодка, и утопить ее не так просто, если вообще возможно. Но пока я размышлял, все разрешилось намного проще, по классике.

– Ты? – поднял брови капитан. – Нет. Вот одиночество – это страшно.

Я чуть не засмеялся от неожиданности, а вот чудовище… обиделось. Открыло клюв еще пару раз, как будто задыхаясь, и, не найдясь с ответом, обрушилось обратно в море, обдав нас холодной волной.

Капитан, мокрый, но невозмутимый, подошел к нам:

– Теперь вы знаете и ответ на свой вопрос, и причину нашего захода в Нагасаки. Попрошу об этом не болтать. А теперь, Джо, быстро идите переодеваться, вы промокли насквозь.

Собачий сёгун

Таинственной тёмной ночью

Подкрадывается лис

К прекрасной дыне

Мацуо Басё

После встречи с морским монахом умибозу мелкая японская нечисть оставила «Гончую» в покое, убедившись, что наш капитан ей никак не по зубам, да и с то ли богом, то ли демоном ветра Фудзином Кэссиди тоже договорился, судя по всему. Дул крутой бакштаг, и мы делали узлов шесть, пока не вошли в узкий пролив и не срубили парусину. До пункта назначения оставалось всего ничего, заметно потеплело, и я валялся на баке, перечитывая сборник сказок и восстанавливая в памяти подробности про умибозу, призраков-фунаюрей и Фудзина. Солнце приятно пригревало спину сквозь куртку, и в конце концов я чуть не заснул прямо так, растянувшись на палубе.

– Сигарету дай, – ткнула меня ногой Джо, поднявшаяся на бак. Со вчерашнего дня она была какая-то совсем несчастная, будто бы пришибленная, и я не стал комментировать ее поступок, просто аккуратно свернул две самокрутки с шоколадным табаком.

Джо не поблагодарила – глубоко затянулась и устремила невидящий взгляд на горизонт, а точнее – на берега пролива и порт Нагасаки.

– Значит, все-таки женщина…

Мне захотелось сказать что-то вроде «бедная девочка, что ж ты так убиваешься», но инстинкт самосохранения не позволил. Госпожа второй помощник сантиментов не терпит, как известно. Поэтому я трусливо сбежал на мостик помогать Рамсесу швартоваться.

Пока пришвартовались, пока уладили формальности с портовыми властями, пока подключились к электричеству и воде, наступил вечер. Капитан выстроил команду на юте и велел всем, кроме траповой вахты, убираться в город и трезвыми не возвращаться. Нам в общем-то и самим не особо хотелось изучать музей атомной бомбардировки, поэтому мы послушно отправились в какой-то бар со стенами психоделической расцветки и принялись за сложносоставные многослойные коктейли. Я сам не слишком их люблю, поэтому ограничивался джин-тоником, а вот Джо пила с угрюмостью камикадзе, собирающегося в боевой вылет, и, не задумываясь, мешала пиво с горящим абсентом. Вечер предсказуемо закончился рано, и обратно на борт мы ее тащили чуть ли не на руках. Чуть ли – потому что она вырывалась и требовала поставить ее на землю.

– Джо, пожалуйста, постарайся пройти по трапу сама, – на вахте стояли ее же матросы, устало объясняющие желающим немедленно попасть на борт, что это можно будет сделать только завтра, и показывать им вахтенного офицера в таком состоянии было бы не совсем правильно.

Джо собралась мгновенно, холодно кивнула вахте, прошла по трапу, прямая и строгая, но вот спускаясь на палубу, не устояла на ногах. Досадливо мотнув головой, Рамсес бросился ее поднимать.

– Ой… смотрите, собачка, – хихикнула Джо, сидя на палубе.

– Радость моя, – вздохнул Рамсес, – иди спать, нет на борту никаких собачек, разве что сукин сын Морган, и тот кот.

– И еще кобель с красивой египетской кличкой Рамсес, – не удержался я.

– И щенок по имени Рудольф, – тут же нашелся старпом.

– Ну вас, – обиделась Джо, – иди сюда, собачка, бедная… – и поползла на четвереньках куда-то к гроту, где за висящими бухтами снастей и в самом деле жалось к мачте что-то темное.

– Не бойся, – уговаривала Джо, протягивая руку.

Ответом ей было тихое, но вполне явственное рычание, но Джо это не обескуражило. По всей видимости, она готова была выцарапывать животное из укрытия хоть до самого утра, а потом изливать на него любовь и ласку. Собака сдалась первая и вышла под слабый свет.

Это оказалась лиса. Темно-рыжая, изящная, с седоватой мордой. Оскалилась, махнула хвостом и порскнула по трапу незаметной тенью.

– Лисичка…

– Быстро в каюту, – не выдержал Рамсес.

– Кицунэ, – заключил он, когда Джо послушно убрела, разом растеряв тягу к приключениям.

– Кицунэ, – согласился я, – для них триста лет не возраст.

Так и не придумав, что делать с Джо, мы разошлись: Рамсес пошел расписывать своих на вахты, а я отправился на ют грустить – на баке обосновалась капитанская вахта, прилежно выполняющая приказ начальства. Смех, шум и время от времени затягиваемые хором шанти – допеть до конца хотя бы одну они так и не смогли, но это их не смущало – здорово мне мешали, а еще хотелось курить, но разогнать их я не мог. На сердце было тяжело. Меня бы ни одна женщина не стала бы ждать три сотни лет. Девчонок за жизнь было немерено, морская форма на них действует убийственно, в любом порту кого-нибудь можно подцепить в первый же вечер… а много в этом смысла? Во Фленсбурге я провел зиму с Эммой к взаимному удовольствию, но о новой встрече даже и речи не шло. Меня никто нигде не ждет, и возвращаться мне некуда. Хорошо, что я пока не собираюсь возвращаться…

– Доброй ночи, Рудольф, – негромко окликнул меня капитан, поднявшийся на ют. Удобно оперся о фальшборт и стал набивать трубку. Посмотрел на меня и разрешил:

– Курите.

Я с благодарностью достал сигарету – пижонить с самокрутками повода не было.

– Грустите, Рудольф? – поинтересовался капитан непривычно мягко. В отсветах тлеющего табака его лицо потеряло всякую жесткость, складка у губ словно бы разгладилась, да и вообще я вдруг разглядел, что камзол на нем надет внакидку – на нем, вольности в туалете допускавшем только в случае невыносимых погодных условий.

– Нет, сэр. Спасибо, сэр.

– Грустите. – Кивнул он. – Не стану спрашивать о причинах, я полагаю, что они вполне достойны, и говорить благоглупостей не буду. Посмотрите вот лучше.

Капитан вытащил из кармана плоский кожаный футляр, протянул мне.

В синем бархате пряталась бронза, тускло и тепло отсвечивающая даже в свете кормового огня. Карманный секстант, очень старый на вид, но отменно ухоженный.

– Берите, не бойтесь. Я знаю, вы такие вещи любите.

Я осторожно вытащил секстант – на ощупь тщательно отполированная бронза оказалась теплой, как человеческое тело. Привычно нашел Полярную звезду, подкрутил винт.

– Ну, что скажете о нашем местоположении? – с улыбкой поинтересовался капитан.

– Порт Нагасаки, капитан, – браво отрапортовал я и хотел добавить координаты, которые совершенно случайно запомнил, но тут секстант дернулся у меня в руках, так что я его чуть не уронил.

– Что за… – я посмотрел вниз, и секстант посмотрел на меня в ответ круглыми застенчивыми глазами.

– Не бойтесь, Рудольф, – капитан улыбался. – Восток – дело очень тонкое, и вещи тут, случается, оживают, прожив сотню лет. Это называется цукумогами. Вот такую… вещицу мне сегодня подарили. Легче стало на душе?

– Спасибо, – улыбнулся я в ответ. – Надо будет завтра Джо показать.

– Джо… – повторил капитан уже без улыбки, – да… Идите спать, Рудольф.

Спать я не пошел. Пошел искать Алана – Джо мне совсем не нравилась, и хотелось рассказать ей истинные обстоятельства происходящего. Затащив нетрезвого боцмана к себе в каюту и разлив по кружкам завалявшийся в заначке коньяк, я потребовал:

– Алан, расскажите все, как есть. Черт с ней, с субординацией.

Боцман колебался.

– Перед капитаном я вас прикрою, если что, – пообещал я, не особо, впрочем, представляя, как я это сделаю. Наверное, честно сошлюсь на душевное состояние Джо.

– Ладно, слушайте, – Алан махнул полкружки разом. – Мы здесь бывали… тогда еще. У Японии в те времена был военный правитель…

– Сёгун, я знаю, – нетерпеливо прервал я. Понятно, что для Алана все это остается экзотикой, но я-то вырос в другое время, и про все эти восточные штучки слышал с детства. – Давайте ближе к делу.

– Ну вот. Тогдашнего сёгуна называли «собачьим сёгуном», очень уж он любил собак. Например, он запретил убивать бродячих псов. Да и других животных тоже…

– Ну! – поторопил я. Связь между собаками и дамой нашего капитана