Читать книгу - "Гончая. Корабль-призрак - Ирина Александровна Нечаева"

вполне современный и международный. Аниматоров с праздника, посвященного Сиоцути, богу морских дорог, унесло в море? Морские боги шуток над собой не терпят… Короче, еще через десять минут мы приняли лодку по левому борту.

– Эй, на палубе, – крикнул один из японцев по-английски, – ведро не дадите отчерпаться? – у меня шевельнулось какое-то смутное воспоминание, ведь читал я буквально пару месяцев назад про японских духов, и, кажется, про ведро там тоже было, но ничего конкретного я не вспомнил.

– Ведро? – переспросил Рамсес, – может, поднимитесь на борт, доставим вас на берег?

– Ведро дайте, пожалуйста, – повторил японец.

– Под баком ненужное ведро должно быть, сбегай, – послал кого-то боцман.

К этому моменту вся толпа с бака переместилась на главную палубу, японские моряки, отказывающиеся от помощи, нас отчаянно заинтриговали. Ведро – аутентичное, парусиновое – принесли быстро. И, когда матрос уже спускался по штормтрапу, вдруг послышался голос капитана:

– Стойте! – если бы это не был наш капитан, я бы сказал, что он испуган.

Матрос послушно замер.

– Поднимайтесь обратно на палубу, – велел подошедший капитан. Перегнулся через фальшборт, сказал несколько слов – наверное, по-японски. А потом достал из кармана трубку и выбил о планширь, так что пепел посыпался вниз, в воду и в лодку. Экипаж лодочки обиженно зашумел, но от нашего борта они отшвартовались и резво погребли, чтобы не угодить в кильватерную струю.

Твою же мать. Точно. Японские призраки моряков, боящиеся пепла. Утопили бы они нас, и все. Ну, то есть попытались бы.

– Как же они, не отчерпавшись… Да и вообще, в таком тазике в море, – вслух пожалела Джо.

– Вы, кажется, осуждаете мои действия? – поднял брови капитан.

– Никак нет. Извините, сэр.

– Так-то лучше. Вахта – по местам, а вас, господа, и Алана заодно, прошу в штурманскую.

В рубке капитан тяжело опустился на стул, сгорбил плечи. Я неожиданно понял, что он тоже умеет уставать. Даже тогда, когда мучили его дурные сны – там, в районе Атлантиды – сомневаться в его силах никому не приходило в голову.

– Алан, неужели ты не смог их узнать? Не ожидал от тебя.

– Узнал, конечно, – пожал плечами боцман. – Ну и что? Раз они призраки, надо было им в помощи отказать, что ли?

Капитан молчал, только закусил губу и крутил в руках блестящий латунный транспортир. Латунь, кажется, гнулась под пальцами.

– Если бы вы дали им ведро, они бы утопили с его помощью «Гончую».

– Утопить «Гончую» одним ведром? – недоверчиво спросил Рамсес, и наши реплики прозвучали одновременно:

– Утопить «Гончую»?.. Это вообще возможно? – я (да и все остальные) почему-то был свято уверен, что уж «Гончая» -то никогда не утонет. Как и Летучий Голландец, к примеру.

– Да. Нет. Не знаю. Это самый обычный деревянный парусник, не очень новый. В нем нет ничего мистического. Вполне возможно, что злые восточные духи с ним бы справились.

Обычный парусник? «Гончая» – обычный парусник?

– Что за ужас в глазах, Рудольф? – капитан, кажется, рассердился. – Вы воображали, что это корабль-призрак? И как бы, интересно, вы на нем служили? Вы еще не умерли, насколько мне известно – по крайней мере, мне вы об этом не докладывали.

– Короче говоря, – продолжил он после недолгого молчания, – будьте осторожны, пожалуйста. Вы не знаете ни этого моря, ни здешних людей, ни здешних духов, а им всем не за что вас любить. Алан, черт тебя подери, будь любезен вспомнить о Японии что-нибудь, кроме своих баб. Свободны!

– И зачем мы в Нагасаки идем, если капитан так боится? – шепотом спросила Джо, когда мы уже спустились вниз и прощались, прежде чем разойтись по каютам.

– Может его тоже какая-нибудь гейша ждет, – предположил Рамсес, – причем его – точно гейша, самая лучшая и дорогая.

Джо идея явно не понравилась, и я поспешил предложить свою, чтобы ее отвлечь:

– Может, потому и идем, что боится? Типа посмотри в лицо своим страхам и все такое…

– Вот еще, стал бы он в целях личной психотерапии кораблем и командой рисковать.

– Господа офицеры, стойте, – поднял ладонь Рамсес. – Вы вообще в состоянии представить то, что испугало бы нашего капитана? Вот эта японская мелочь? Не смешите меня.

К счастью, книжку ту я все-таки забыл накрепко и из всех японских чудовищ сумел вспомнить только девочку из «Звонка», которая особого ужаса не вызывает, поэтому спать мне ничто не мешало. А с утра небо затянуло холодным перламутровым туманом, сквозь который бледной жемчужиной желтело солнце, и двигались мы еле-еле. На моей вахте, по-моему, ни разу не разогнались больше, чем до двух узлов, и я вообще не выходил из рубки, где было сухо, тепло и лежал томик «Гэндзи Моногатари». К вечеру слегка раздуло, по палубе стало можно передвигаться без опаски, «Гончая» побежала чуть резвее, а стоячий такелаж на ощупь сделался совершенно стеклянным – слабый ветерок оказался ледяным, пальцы без перчаток не держали сигарету.

Сдав вахту капитану, я пробирался на бак, но на главной палубе остановился, с трудом веря собственным глазам. Один матрос капитанской вахты, пристроившись на бочке, играл на скрипке, а два других отплясывали жигу – не то недоразумение, которое нынче называется «ирландскими танцами», а настоящую. На плече у каждого был повязан широкий красный шарф.

– Алан, по какому поводу танцы? – поинтересовался я, добравшись до бака и прикурив последнюю вечернюю сигарету. Баковым посиделкам погода никак не способствовала – бухта швартова, которую я себе облюбовал, уже покрылась тонкой корочкой льда.

– Верное средство от нечистой силы, сэр.

– Не море, а какой-то чертов бестиарий. – От души выругался я. – Нас ждет очередная интересная встреча?

– Сэр, скажу, как на духу – Дик… ну то есть господин капитан… тут в свое время здорово набедокурил. Ждать всякого можно.

Мне было холодно и хотелось спать, осуждать бурную молодость капитана, а тем более обсуждать ее с командой не было никакого желания, поэтому я выбросил окурок в море – вчерашний дурной пример оказался заразителен – и пошел вниз, выпить чашку чая перед сном. В кают-компании Джо с Рамсесом играли в шахматы.

– Посмотри, как я сейчас мат в три хода поставлю, – радостно завопил Рамсес, но тут корабль тряхнуло, и фигуры полетели с доски. Потом тряхнуло еще раз, сильнее, так что я сам чуть не упал.

– Там же штиль был, – пожаловалась Джо, потирая затылок – ее угораздило стукнуться головой о переборку. – Рудольф, зачем ты испортил погоду?

– Это не я, это капитан. Прошу простить, но я пожалуй вернусь на палубу, – укачало меня мгновенно, скулы сводило.

– Подожди немного, я с тобой, – Рамсес поднялся, подхватил брошенную рядом куртку. Джо, понятно, нас тоже не покинула.

О штиле говорить не приходилось. Ветер налетал шквалами, в воздухе стояла стена мелких брызг, пена ложилась полосами по ветру. Баллов семь, пожалуй.

– Я на бак не пойду, – отказалась Джо. На ней был только толстый свитер, волны на баке промочили бы ее насквозь, и мы поднялись на ют.

– Разрешите здесь покурить? – спросил Рамсес.

– Садитесь, – махнул рукой капитан. – И очень вас прошу, делайте вид, что ничего не происходит – тогда он уйдет. Особенно это касается вас, Вильямс, – добавил он специально для рулевого.

– Кто, кто «он»? – тихо спросила Джо, наклоняясь к моим сложенным ладоням прикурить. – Куда не смотреть?

…у самого борта из моря вставала массивная черная фигура, тянула к кораблю руки. Со скользкой кожи потоком лилась вода, а на черном лице сверкали зеркальным блеском багровые глаза.

Желудок сжался, кровь бешено заколотилась в ушах. Я вцепился в банку, на которой сидел, но остался на месте.

Капитан молча смотрел в горящие багровые огни, не выказывая ни малейшего волнения. Чудовище открыло острый клюв и прогрохотало:

– Ну что, страшен я?

…по-моему, мы все-таки оказались в той дурной книжке сказок. Вот сейчас герой ответит абсолютно непобедимому монстру, что он совсем не страшный, а страшно – искать свою дорогу в жизни, и монстр свалит, посрамленный. Или не свалит – вряд ли такие методы больше одного раза работают. Или придется задействовать маленькую бомбардель, всегда стоящую на юте. Она,