Читать книгу - "Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон"

class="p1">Он рассказал мне о невероятных и жестоких преследованиях, которым подвергались политические и профсоюзные организации рабочих со стороны властей и работодателей. Гражданская гвардия осмеливалась делать то, чего никогда не осмеливалась делать раньше. Сдержать возмущение масс было невозможно. Лидеры социалистов испытывали подавленность. Чем все это закончится? Вероятно, большим несчастьем. Я знал о варварской политике, проводимой правительством, о том, как землевладельцы обрекают сельских рабочих на голод, о мести и репрессиях в отношении других рабочих.

Я знаю лозунг «Пусть Республика кормит вас» [Comed República]. Но все это и многое другое, о чем рассказал мне де лос Риос, и меры правительства, и политика радикального большинства CEDA в кортесах, направленная только на то, чтобы свести на нет работу Учредительных кортесов, не делали ни целесообразным, ни оправданным начало социалистической партией и UGT силового движения.

Асанья категорически заявил де лос Риосу, что долг социалистического руководства – заставить своих сторонников понять, что восстание было бы безумием, – даже ценой собственной популярности. Он объяснил это тем, что «нет никаких оснований ожидать от правых спокойной реакции или даже ограничения их реакции лишь восстановлением закона и порядка. На самом деле они злоупотребят своей победой и выйдут далеко за рамки того, что уже происходит и о чем они заявляют». Вскоре после этого де лос Риос передал пророческие слова Асаньи исполнительному комитету PSOE. Однако, в силу неуступчивости работодателей, лидеры партии не могли сказать своим рядовым членам, чтобы те набрались терпения[245].

В отделения PSOE со всей Андалусии и Эстремадуры поступали сообщения о провокациях со стороны землевладельцев и гвардейцев. Новое правительство назначило несколько консервативных губернаторов провинций на юге, что вскоре привело к безнаказанному нарушению закона и росту «превентивной жестокости» Гражданской гвардии. В деревне Эль-Реаль-де-ла-Хара, расположенной в сьерре в северной части провинции Севилья, местные землевладельцы отказались нанимать рабочих, состоявших в профсоюзе. Последовавшая за этим забастовка продолжалась несколько месяцев, а в декабре 1933 года гвардейцы жестоко избили нескольких голодавших рабочих, которых поймали с желудями, украденными из свиных корыт. Когда мэр деревни выразил протест командиру местной Гражданской гвардии по поводу этих злоупотреблений, гражданский губернатор отстранил первого от должности. В Вента-де-Бауль (Гранада) вооруженные охранники одного из касиков, члена CEDA, избили местных профсоюзных лидеров[246].

В Фуэнте-дель-Маэстре, Фуэнте-де-Кантос, Кармоните и Алькончеле (Бадахос) именно Гражданская гвардия устраивала побоища, когда голодных рабочих ловили за сбором опавших оливок и желудей. В других районах Бадахоса, чтобы рабочие не могли таким образом утолить голод, хозяева выводили в поля свиней, которые поедали опавший урожай. Нескольких yunteros (пахарей), начавших распахивать заброшенное поместье, посадили в тюрьму, а в соседнем Орначосе Гражданская гвардия заняла Casa del Pueblo. А в связи с гибелью людей девятью месяцами ранее в том же городе ничего не было предпринято. Во многих населенных пунктах, особенно в Бадахосе, Хаэне и Кордове, землевладельцы игнорировали постановление о ротации рабочих мест среди тех, кто был зарегистрирован на местной бирже труда. Они давали работу только тем, кто проголосовал за правых, и систематически отказывали в найме членам FNTT. В Альмендралехо во время сбора винограда и оливок, несмотря на массовую безработицу среди местного населения, привлекли две тысячи сторонних рабочих. В Орельяна-ла-Вьеха и Оливенсе хозяева нанимали только женщин и детей, которым платили лишь часть зарплаты, обычно выплачивавшейся мужчинам[247].

Заработная плата снизилась на 60 %. Голод порождал отчаяние, и по обе стороны социальной пропасти нарастала ненависть. В Приего-де-Кордова делегация членов профсоюза, которые не работали в течение четырех месяцев, обратилась к мэру с просьбой вмешаться. Тот ответил, что не может никого обязать дать им работу, и посоветовал на коленях умолять землевладельцев нанять их. И эта проблема распространялась не только на юг. Один профсоюзный деятель из Вильянуэва-дель-Ребольяр в кастильской провинции Паленсия писал: «Caciques следует быть осторожнее в своем безрассудстве. Наше терпение истощается». Руководство FNTT неоднократно обращалось к новому министру труда Рикардо Самперу с просьбой обеспечить выполнение существовавшего социального законодательства, но все было безрезультатно[248].

В конце декабря 1933 года на рассмотрение кортесов уже был представлен законопроект о выселении крестьян, занявших земли в Эстремадуре годом ранее. В январе 1934 года был временно отменен закон о муниципальных границах. CEDA также представила проекты по свертыванию аграрной реформы 1932 года за счет уменьшения площади земель, подлежавших экспроприации, и по возвращению земель, конфискованных у участников военного восстания в августе 1932 года. Столкновения между Гражданской гвардией и braceros учащались ежедневно[249].

Длившиеся в течение января долгие и зачастую ожесточенные дискуссии между руководством PSOE и UGT о возможных революционных действиях в защиту Республики завершились поражением «осторожной линии». Лидерство в UGT перешло к Ларго Кабальеро и более молодым членам, которые поддерживали его «революционную» риторику. Поскольку PSOE, ее молодежное крыло – FJS, и теперь UGT находились в руках сторонников «радикальной линии», для подготовки революции был немедленно создан объединенный комитет. В организации PSOE, UGT и FJS в каждой провинции разослали семьдесят три наивных инструкции по созданию отрядов ополчения, приобретению оружия, установлению связей с сочувствующими в армии и Гражданской гвардии и организации технического персонала для управления основными службами. Полученные ответы показали абсурдно оптимистичный характер этих целей, и, если не считать потока сообщений, поступивших от комитета, почти никаких практических действий предпринято не было[250].

Однако эти многочисленные сообщения не были тайными. Действительно, революционная риторика самопровозглашенных «большевиков» была крайне неосмотрительной и давала правым достаточно оснований для преувеличения опасности революционного социализма. Буйный радикализм молодых социалистов использовался на протяжении весны и лета 1934 года для оправдания жестких репрессий против забастовок, далеких по своим намерениям от революционных. Согласно совершенно несекретному плану, революционеры собирались начать действовать в том случае, если CEDA позволят принять участие в работе правительства. Между невнятно обсуждавшимся «революционным моментом» и потребностями и деятельностью рабочего движения не было никакой связи. Не продумывалось даже то, как применить потенциал организованной рабочей силы для планировавшейся революции. Напротив, по своей привычке профсоюзного деятеля Ларго Кабальеро 3 февраля убедил новое руководство UGT ничего не предпринимать для прекращения обычных забастовок, которые власти в то время рассматривали как подрывные[251].

Одно из самых далекоидущих последствий неловкого поворота Ларго Кабальеро влево коснулось сельского пролетариата. На заседании национального комитета профсоюза земледельцев, Federación Nacional de Trabajadores de la Tierra (FNTT), 30 января 1934 года умеренный исполком подал в отставку и был полностью заменен молодыми радикалами во главе с представителем Наварры Рикардо Сабальсой Элоргой[252]. Новый генеральный секретарь Сабальса носил очки и был высоким,