Читать книгу - "Убийство по назначению врача. Как лучшие намерения психиатрии обернулись нацистской программой уничтожения - Сюзанна Паола Антонетта"

что современные учреждения? Я столкнулась с многочисленными унижениями во время пребывания в «психиатрических больницах» и «психиатрических отделениях». Одна из членов нашей большой семьи только в частной клинике в полутора часах езды от дома смогла найти свободную койку, когда у нее начался очередной маниакальный эпизод. Когда мы впервые приехали навестить ее, родственница пускала слюни и теряла сознание из‐за огромной дозы лития и сильных транквилизаторов. Ее семья даже не подозревала о том, что было назначено слушание о принудительной госпитализации, хотя близких должны были об этом уведомить. Я никому раньше не рассказывала об этой истории – это слишком безумно даже для меня. Затем в The Seattle Times опубликовали разоблачительную статью об этой и еще одной местной больнице, заголовок гласил «Всех впускать, никого не выпускать». Практика принудительного и даже незаконного удержания пациентов применялась там ради прибыли.

Подобные больницы принадлежали сети учреждений, управляемых компанией Universal Health Services – одной из крупнейших сетей психиатрических лечебниц в США. Многие были призваны к ответу за эти и другие нарушения, включая нехватку персонала, сексуальное насилие, агрессивное сдерживание и причинение смерти по неосторожности. В 2020 году компания выплатила Министерству юстиции 122 миллиона долларов для урегулирования расследования неправомерных удержаний пациентов. Благодаря расследованию The New York Times 2024 года, еще одну крупную сеть клиник – Acadia – уличили в неправомерных удержаниях и злоупотреблениях, вплоть до изнасилований. Сеть обслуживала почти 6000 психиатрических пациентов.

Нашим лидерам тоже стоило бы прислушаться к громогласному призыву Пинеля, как это сделали в Сообществе. Даже вялая аномия[12] «приличной» больницы, где по утрам всех выгоняют из палат целый день сидеть перед телевизорами, не сошла бы для него за лечение.

Пинель также учил, что гораздо важнее великого искусства знать, как правильно вводить лекарства, в психиатрии понимание, когда его нужно «приостановить или вовсе отменить». Именно непонимание этого он назвал бы главной проблемой психиатрии XXI века.

В моей больнице, оплоте шоковой терапии и хищнического поведения, ответом на любую жалобу было то, что я – мы все – счастливчики. Психолог, довольно добрый, который заглядывал в палату время от времени, сказал мне: «Тебе еще повезло, что тебя не определили в Х – вот где настоящая змеиная яма». «Если бы вы увидели место, где я проходил интернатуру, – добавил он, – место, где людей приковывали к каталкам на сутки напролет, вы бы поняли, какая удача вам улыбнулась». В той частной больнице, которую я упомянула выше, моей родственнице могли бы сказать, что ей просто повезло не попасть в Western State – близлежащую государственную лечебницу. Судя по репортажу из газеты, именно там был «настоящий ад».

Установка «могло быть и хуже» неприемлема, как и та медицинская философия, которую в век плети, кандалов и террора сочли бы небрежной и упрощенческой.

Ирония в том, что Франция так и не возвела лечебницу, о которой мечтал Пинель. Но она появилась в Германии – стране, психиатрию которой Пинель презирал, заявляя об отсутствии у нее понимания «прав человека». Германия удерживала первенство в моральной психиатрии на протяжении большей части первой половины XIX столетия. Зонненштайн возник в 1911 году, восприняв идеи Пинеля и вдохновленный именно тем типом государственного руководства, на которое тот надеялся, но так и не обрел во Франции.

Саксонская реформа заботы о безумных началась с человека по имени Готлоб Адольф Эрнст фон Ностиц-Янкендорф – богатого социального реформатора, размещавшего множество бедняков на собственных землях. Ностиц стремился принести новое моральное лечение в Саксонию. Оно отвечало его реформаторскому духу и одновременно возвышало репутацию королевства, поскольку он являлся членом тайного совета саксонского короля Фридриха Августа I. Ностиц обладал множеством интеллектуальных дарований: он был мыслитель, политик, поэт и переводчик. Стихи Ностица пользовались широкой популярностью в то время, хотя в наши дни их названия звучат довольно архаично: «Песни мудрости, добродетели и радости для общественных собраний», «Песнь для исполнения в кругу масонской ложи»…

Зонненштайн тогда пребывал в запустении: в той или иной форме этот комплекс сооружений существовал еще с XIII века. Обычно его называют schloss, то есть «дворец» Зонненштайн, но местные жители поправят вас, сказав, что это замок, возведенный так, чтобы пережить даже войну. Зонненштайн претерпел реконструкции в XV и XVI веках. Средневековая крепость в эпоху Возрождения превратилась в вытянутое и изящное строение, коим является и сейчас, – в песочно‐золотых оттенках, со множеством фасадов. Дворец был построен в крепости в эпоху Возрождения. Этого занимали различные представители саксонского нобилетите. Однажды крепость пала перед прусской армией. В конце концов Ностиц уговорил короля выделить часть Зонненштайна под лечебницу для умалишенных.

В феврале 1811 года король подписал указ о создании Королевского Саксонского Лечебного и Пансионного Учреждения, известного как Зонненштайн. Для больницы выбрали ту часть обширного замка, что располагалась на низком мысу над рекой Эльбой. Такое местоположение стало отражением ценностей морального лечения: прекрасные окрестности и виды, просторные и удобные палаты. В июле 1811 года, за век до смерти Пауля Шребера, лечебница приняла первых пациентов.

Под руководством первого директора, Эрнста Пиница, Зонненштайн стал вершиной среди европейских лечебниц. Sonnenstein в переводе с немецкого означает «солнечный камень», поэтому в народе его прозвали «Восходящим солнцем».

Пиниц выписал четверть своих пациентов, полностью исцеленных, в течение года после их поступления в лечебницу, что было поразительно для того времени и той когорты пациентов. Такая репутация превратила Зонненштайн в то, что сегодня мы назвали бы клинической базой[13], «местом паломничества» для сотен врачей. Так, поэт Гете приехал в Пирну отчасти из‐за лечебницы, заявив, что верит в ее «превосходство».

Американец Плини Эрл, странствующий безумный врач, посетил Зонненштайн в 1843 году. Он как раз лишился работы в элитной больнице Нью‐Йорка, а лечебница привлекала состоятельных людей – пациентов, на которых просьба что‐либо делать наводила истинный ужас. Эрл путешествовал по Европе и посещал различные учреждения. Он и сам имел психиатрический диагноз, как многим великим клиницистам, ему диагностировали биполярное расстройство. Эрл писал о Зонненштайне, что замок был не «обителью разрушителя, но местом, где главная задача – спасать». Он добавил, что там «река крови (наконец) впала в чистое широкое море благотворения». Несомненно, на водную метафору навела Эльба. Уже менее чем через столетие сама реальность переплюнет метафору: в замке людей будут убивать газом, а их прах – сбрасывать в реку.

Эрнст Пиниц был сыном хирурга и обладал удивительно милым лицом. На портрете заметны его скругленные с внешних уголков глаза под высоким, резко выступающим лбом – почти как у его наставника Пинеля. Взгляд у него нежный – словно у матери, любующейся своими очаровательными детьми, даже если они рвут ромашки в ее саду или пинаются. Увидев изображение Пиница, я вмиг захотела,