Читать книгу - "Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик"

Что за коровы бывают: одно только имя их слышал.

Аполлон рассмеялся, предсказал ребенку криминальное будущее («Будешь главою воров называться во вечные веки») и потащил его на суд к Зевсу. Здесь он пожаловался отцу:

В мире мошенников много, – такого, однако, ни разу

Ни меж бессмертных богов, ни меж смертных людей не встречал я.

Гермес, в свою очередь, обвинял Аполлона в клевете, угрозах и нарушении принятой процедуры обыска:

Правдолюбив я и честен душою и лгать не умею.

Только что солнышко нынче взошло, как приходит вот этот

В дом наш и ищет каких-то коров и притом не приводит

Вместе с собой ни свидетелей, ни понятых из бессмертных.

Дать указанье приказывал мне с принужденьем великим

И многократно грозился швырнуть меня в Тартар широкий.

Однако обмануть Зевса было не так-то просто. Царь Олимпа распознал правду, но на младенца не рассердился и лишь велел ему вернуть коров хозяину. Аполлон и Гермес отправились в Пилос, к пещере, где были спрятаны животные, но тут ребенок достал кифару, заиграл на ней и запел. Аполлон был богом музыкальным и не мог не восхититься как невиданным инструментом, так и талантом юного певца. Он воскликнул:

О скоторез, трудолюбец, искусник, товарищ пирушки,

Всех пятьдесят бы коров подарить тебе можно за это!

Мирно отныне с тобою, я думаю, мы разойдемся.

Тогда Гермес расчувствовался и подарил Аполлону кифару, а тот подарил ему коров, после чего братья заключили дружеский союз. Гермес поклялся «не воровать никогда ничего из имущества Феба». А Феб пообещал подарить брату «посох прекрасный богатства и счастья – трилистный, из злата». Этот посох, получивший название кадуцей, должен был хранить своего владельца, «все указуя дороги к хорошим словам и деяньям». Кроме того, Гермесу были отданы три крылатые девы, называвшиеся фрии. Они обучали гаданию, и Аполлон в свое время сам постигал у них это искусство. Теперь он предложил брату пройти ту же школу и заняться предсказаниями для себя и для смертных.

После того как мир между братьями был заключен, Зевс тоже решил облагодетельствовать своего младшего сына. Он подарил ему власть над всеми животными земли:

Огненноокие львы, белокрылые вепри, собаки,

Овцы, сколько бы их на земле ни кормилось широкой, —

Четвероногие все да пребудут под властью Гермеса!

Кроме того, Зевс сделал Гермеса своим посланником и посредником между Аидом и миром живых[1807]. Так юный бог поселился в небесной обители бессмертных, вошел в число двенадцати олимпийцев и стал одним из самых популярных богов античного пантеона.

Отметим попутно, что Гермес позднее раскаялся в том, что подарил кифару своему брату. После того как Аполлон, играя на этом инструменте, одержал победу над Марсием и живьем снял с проигравшего музыканта кожу, гуманистически настроенный Гермес очень переживал и, по словам Диодора, «разорвав на кифаре струны, на некоторое время отрекся от исполняемой на ней музыки»[1808].

Облик, склонности и обязанности Гермеса

Гомер так описывает юного бога: «…похожий на юношу видом с первым пушком на губах, – прелестнейший в юности возраст!»[1809] Внешний вид его передан и Апулеем, который назвал бога на римский манер Меркурием (правда, автор «Золотого осла» описал не самого бога, а играющего его актера): «Вот показался прекрасный отрок, на котором, кроме хламиды эфебов на левом плече, другой одежды нет, золотистые волосы всем на загляденье, и сквозь кудри пробивается у него пара совершенно одинаковых золотых крылышек; кадуцей указывает на то, что это Меркурий»[1810].

О крыльях Гермеса мы уже писали в главе «Олимп – обитель богов», поэтому напомним только, что бог традиционно пользовался крылатыми сандалиями, которые, несмотря на свой высокий статус, самостоятельно чистил. Но иногда художники изображали его с маленькими крылышками, растущими на щиколотках или на голове, или же с крылатой шляпой.

Посох Гермеса не менее знаменит, чем его крылатые сандалии. Он был увенчан трилистником и обвит двумя змеями. Последние появились на посохе после того, как Гермес с его помощью примирил двух дерущихся змей. Сделал он это далеко не случайно: ведь посох должен был примирять враждующие стороны. Эксперимент удался, змеи расползлись мирно[1811], и Гермес, украсив их изображениями свой кадуцей, стал часто выступать как посредник и миротворец[1812]. Диодор писал о боге: «Гермесу приписывают происходящие во время войны переговоры, заключение мира и союза, символом чего является жезл, который носят ведущие переговоры»[1813].

С помощью кадуцея Гермес мог усыплять или, наоборот, пробуждать людей[1814]. Его же он использовал, чтобы направлять души умерших в Аид. Гомер описывает, как Гермес сопровождал в последний путь души женихов, убитых Одиссеем:

Вызвал души мужей женихов, Одиссеем убитых,

Бог Гермес килленийский. В руках золотой и прекрасный

Жезл держал он, которым глаза усыпляет у смертных,

Если захочет, других же, заснувших, от сна пробуждает.

Двинув им, души повел он, и с писком они полетели.

Так же, как в темном пространстве пещеры летучие мыши

Носятся с писком, когда с каменистого свода, где густо

Все теснятся они, одна упадет вдруг на землю, —

С писком таким же и души неслись. Их вел за собою

Темным и затхлым путем Гермес, исцеленье несущий.

Мчались они мимо струй океанских, скалы левкадийской,

Мимо ворот Гелиоса и мимо страны сновидений.

Вскоре рой их достиг асфодельного луга, который

Душам – призракам смертных уставших – обителью служит[1815].

Иногда, хотя и крайне редко, Гермесу доводилось сопровождать души и в обратный путь. Аполлодор пишет, что, когда Протесилай погиб под стенами Трои от руки Гектора, его жена очень переживала смерть мужа и боги, пожалев ее, выпустили Протесилая из Аида «на побывку». Правда, ничем хорошим такое нарушение традиции не кончилось: «Гермес вывел Протесилая из Аида на землю. Увидев его, Лаодамия обрадовалась, решив, что он вернулся из Трои; но когда его обратно отвели в Аид, она покончила жизнь самоубийством»[1816].

В какой-то мере обязанности Гермеса, вероятно, пересекались с обязанностями Таната, ведь бог Смерти тоже ведал доставкой усопших душ в загробное царство. Орфики, посвятив один из своих гимнов Гермесу, сыну Майи[1817], отдельно воспели «Гермеса Хтонического», которого назвали сыном Вакха и Афродиты: