Читать книгу - "Маоисты в Индии. Сборник переводов о движении наксалитов - Хобб"

штат Орисса. Там когда-то был лес. И жили дети вроде этих. Теперь земля там напоминает кровоточащую красную рану. Красная пыль забивается в ноздри и лёгкие. Вода красная, воздух красный, люди красные, их лёгкие и волосы тоже красные. День и ночь по их деревням грохочут грузовики — бампер к бамперу, тысячи грузовиков,— и везут руду в порт Парадип, откуда она отправится дальше в Китай. Там она превратится в автомобили, в дым и в целые города, вырастающие в одночасье на пустом месте. В «темпы роста», от которых приходят в такой восторг экономисты. В оружие для ведения войны.

Все спят, кроме часовых, которые сменяются каждые полтора часа. Наконец-то я могу глядеть на звёзды. В детстве, когда я жила на берегах реки Мееначал, я думала, что стрёкот сверчков — они всегда начинали стрекотать в сумерках — это звук, с которым заводятся звёзды, готовясь зажечься. Меня саму удивляет то, что мне так нравится здесь. Сейчас мне не хотелось бы находиться ни в одном другом месте. Как бы мне назваться сегодня ночью? Товарищ Рахель, под звёздами? Быть может, завтра придёт Диди.

Они приходят вскоре после полудня. Я вижу их издалека. Их около 15 человек, все в оливково-зелёной форме, они бегут в нашу сторону. Даже издалека по тому, как они бегут, можно понять, что это серьёзные ребята. Народно-освободительная партизанская армия (НОПА). Это для них закупаются тепловизоры и лазерные дальномеры. Для них создана школа подготовки к войне в джунглях.

Они несут серьёзные винтовки — INSAS, SLR, два AK‑47. Командир этого отряда — товарищ Мадхав, который состоит в партии с девяти лет. Он из Варангала в Андхра-Прадеше. Он сильно огорчён и приносит множество извинений. Произошло большое недоразумение, повторяет он снова и снова, обычно такого не происходит. Предполагалось, что меня доставят в главный лагерь в первый же вечер. Но кто-то, на каком-то этапе этой эстафеты в джунглях, допустил ошибку. Мотоцикл должен был забросить меня совсем в другое место. «Мы заставили вас ждать, заставили так много пройти пешком. Мы бежали всю дорогу, когда получили сообщение, что вы здесь». Я ответила, что ничего страшного, я ведь заранее приготовилась ко всему — и ждать, и идти пешком, и слушать. Он хочет, чтобы мы отправились в путь немедленно, потому что люди в лагере ждут, они встревожены.

До лагеря несколько часов ходу. Когда мы туда добираемся, уже темнеет. Там в несколько рядов выставлены часовые, патруль образует концентрические круги. Должно быть, тут сотня товарищей, они выстроились в два ряда. При каждом — оружие. И улыбка. Они запевают: Lal lal salaam, lal lal salaam, aane vale saathiyon ko lal lal salaam (Красный привет прибывшим товарищам). Поют это нежно, словно какую-нибудь народную песню про речку, или про деревья в цвету. С песней — приветствие, рукопожатие, сжатый кулак. Все приветствуют друг друга, бормоча: Lalslaam, mlalslaa mlalslaam…

Кроме большого синего джхилли, площадью около 15 кв. м, расстеленного на полу, других признаков «лагеря» не видно. Здесь даже есть крыша из джхилли. Это моя комната для ночлега. Или меня вознаграждают так за несколько дней пешего хода, или заранее балуют перед предстоящими тяготами. А может, и то, и другое. Так или иначе, это был последний раз за всё путешествие, когда у меня была крыша над головой. За ужином я знакомлюсь с товарищем Нармадой, отвечающей за Крантикари Адиваси Махила Сангатхан (КАМС), за чью голову объявлено вознаграждение; с товарищем Сароджей из НОПА, которая ростом со свой SLR; с товарищем Маасе (её имя на языке гонди означает Чёрная Девушка), за чью голову тоже объявлено вознаграждение; с товарищем Рупи, ответственным за техчасть; с товарищем Раджу, командиром того подразделения, с которым я шла по лесу; и с товарищем Вену (у него есть и другие имена, на выбор — Мурали, или Сону, или Сушиль), который явно старше всех по рангу. Может, он из ЦК, а может, даже из Политбюро. Мне об этом не сообщают, я не задаю вопросов. Все говорят на разных языках — гонди, халби, телугу, пенджаби и малаяламе. По-английски понимает только Маасе. (Поэтому общаемся мы между собой на хинди!) Товарищ Маасе — рослая, спокойная; когда она вступает в разговор, то кажется, будто ей приходится преодолевать заслон боли. Но по тому, как она обнимает меня, я догадываюсь, что она — читательница.

Арундати Рой за журналистской работой

Партизаны-наксалиты на стоянке в деревне. Всё чисто и ничего лишнего

Народная милиция (деревенское ополчение)

Товарищ Камла  (17), сопровождавшая Рой

И что ей не хватает книг здесь, в джунглях. Свою историю она расскажет мне гораздо позже. Когда поделится со мной своим горем.

Приходят дурные новости — так, как они приходят в этих джунглях. Их приносит бегун с «бисквитами». Это записки от руки на листках бумаги, сложенных в квадратик и скреплённых степлером. Ими набита сумка. Как чипсами. Новости отовсюду. Полицейские убили пятерых в деревне Онгнаар, четверых из народного ополчения и одного простого селянина: Сантху Поттаи (25 лет), Пхооло Вадде (22), Канде Поттаи (22), Рамоли Вадде (20), Далсаи Корам (22). Среди них могли быть дети с места моего предыдущего звёздного ночлега.

Затем приходит хорошая новость. Её приносит небольшой отряд людей с пухлым молодым человеком. Он тоже в солдатской форме, только выглядит она только что сшитой. Все восхищаются его формой, замечают, как хорошо она сидит. Молодой человек кажется робким и польщённым. Это врач, который прибыл, чтобы жить и работать с товарищами в лесу. Уже много лет в Дандакаранью не наведывался врач.

По радио передают новости о встрече министра внутренних дел с первыми министрами штатов, «заражённых экстремизмом левого крыла». Первые министры Джаркханда и Бихара оказались благоразумны и не явились на встречу. Все, кто сидит вокруг радио, смеются. Поближе к выборам, говорят они, в разгар кампании, да ещё потом, в течение месяца-двух, пока формируется правительство, все главные политики сыплют фразами вроде: «Наксалиты — наши дети». Можно уже по часам засекать, когда они переменят мнение и покажут клыки.

Меня представляют товарищу Камле. Мне говорят, что ни в коем случае нельзя отходить от своей подстилки, не предупредив её. Потому что в темноте все теряются, и можно всерьёз заблудиться. (Мне не приходится её будить. Я сплю как бревно.) Утром Камла выдаёт мне жёлтый полиэтиленовый пакет с