Читать книгу - "Маоисты в Индии. Сборник переводов о движении наксалитов - Хобб"

не помню, чтобы «Веданта» находилась в длинном перечне МД, подписанных правительством штата Чхаттисгарха. Но у меня достаточно испорченное воображение, чтобы заподозрить: раз где-то возникла онкологическая клиника, значит, где-то в другом месте должна вырасти бокситовая гора с плоской вершиной.

Мы проезжаем Канкар, знаменитый своим Колледжем контртерроризма и войны в джунглях, который возглавляет бригадный генерал Б. К. Понвар, злой гном этой войны. На которого возложена задача превратить соломинку в золото — коррумпированных и ленивых полицейских в настоящих коммандос, уверенно рыщущих по джунглям. «Воюй с партизанами по-партизански» — таков девиз этой школы военной подготовки, намалёванный на скалах. Там учат бегать, ползать, запрыгивать в воздушно-десантные вертолёты и спрыгивать с них, зачем-то ездить верхом, есть змей и кормиться джунглями. Бригадный генерал очень гордится тем, что натаскивает на борьбу с «террористами» уличных собак. Каждые полтора месяца его школу военной подготовки заканчивают восемьсот полицейских. По всей Индии планируется построить ещё двадцать таких же школ. Полицейские отряды постепенно превращают в армию. (А в Кашмире ситуация обратная. Там армию превращают в раздутую административно-полицейскую силу.) Вверх тормашками. Шиворот-навыворот. Так или иначе, Враг — это Народ.

Уже поздно. Джагдалпур спит, если не считать щитов с плакатами Рахула Ганди, призывающими людей вступать в Молодёжный конгресс. За последние месяцы он побывал в Бихаре дважды, но про войну и не обмолвился. Наверное, это слишком грязная тема, чтобы Народный Принц совал в неё сейчас свой нос. Видимо, его руководители медиа-службы были решительно против этого. Тот факт, что Салва Джудум — наводящая ужас, спонсируемая правительством группировка «комитета бдительности»,— на чьей совести изнасилования, убийства, поджог деревень и выселение сотен тысяч людей из их домов,— возглавляется Махендрой Кармой, депутатом законодательного собрания Конгресса, смотрится не слишком выигрышно на фоне старательно спланированной рекламной шумихи вокруг персоны Рахула Ганди.

Я прибыла к условленному месту встречи, к мандиру Ма Дантешвари, вовремя (в первый же из назначенных дней, в первый оговорённый час). При мне был фотоаппарат, небольшой кокос, на лбу у меня красовалось красное пятнышко — тика. Мне пришло в голову, что, посмотрев на меня, пожалуй, можно рассмеяться. Через несколько минут ко мне подошёл совсем юный мальчишка. На нём была кепка и школьный рюкзачок. Остатки осыпавшегося красного лака на ногтях. Ни Outlook’а, ни бананов. «Это вы к нам приехали?» — спросил он меня. Никакого «Намаскар Гуруджи». Я растерянно молчала. Тогда он вытащил из кармана промокшую записку и передал её мне. Там говорилось: «Outlook nahin mila» (не смог найти «Outlook»).

«А бананы?»

«Я съел их,— ответил мальчишка.— Есть захотелось». Он и впрямь представлял угрозу безопасности.

На рюкзачке у него была надпись: «Чарли Браун — не какой-нибудь тупица». Он сказал, что его зовут Мангту. Скоро мне предстояло узнать, что в Дандакаранье, в том лесу, куда я собиралась проникнуть, полно людей, имеющих множество имён и словно текучую личность. Мне такая мысль принесла утешение. Как это здорово — не фиксироваться на своём «я», уметь ненадолго стать кем-то другим.

Мы дошли до автобусной остановки — всего в нескольких минутах ходьбы от храма. Там уже собралась толпа. Всё произошло быстро. Подъехали двое на мотоциклах. Разговора не было — лишь быстрый обмен взглядами, заброска на сиденья, гул моторов. Я понятия не имела о том, куда мы едем. Мы проехали мимо дома старшего полицейского (СП), который я помнила по своей прошлой поездке сюда. Он оказался чистосердечным человеком, этот СП: «Понимаете, мадам, если говорить начистоту, то эту проблему не смогут решить ни полиция, ни армия. Вся проблема с этими племенами — из-за того, что им незнакома жадность. Если они не станут жадными, нам с ними не справиться. Я уже говорил своему начальнику: уберите все эти отряды и подарите им по телику в каждый дом. Тогда все проблемы сами собой отпадут».

Очень скоро мы выехали за пределы города. Хвоста нет. Ехали долго — по моим часам, часа три. И внезапно остановились непонятно где: пустынная дорога, с обеих сторон лес. Мангту слез с мотоцикла. Я тоже. Мотоциклы уехали, а я надела рюкзак и пошла в лес, следуя за маленькой внутренней угрозой безопасности. Погода стояла чудесная. Лесная подстилка казалась золотым ковром.

Вскоре мы оказались на белых песчаных берегах широкой плоской реки. Река явно питалась муссонами, так что теперь она представляла собой нечто вроде песчаной равнины, а посередине бежал поток, доходивший до лодыжки, так что вброд его переходить было легко. На другом берегу находился «Пакистан». «Там, мадам, мои парни стреляют на поражение»,— говорил мне чистосердечный полицейский. Я вспомнила его слова, когда мы начали переходить реку. Я мысленно увидела нас обоих в ружейном прицеле полицейского: крошечные фигурки на фоне пейзажа — куда как легко по ним пальнуть. Но Мангту, похоже, об этом совсем не думал, и я последовала его примеру.

На другом берегу нас ждал Чанду в жёлто-зелёной рубашке с надписью Horlicks! Ещё одна угроза безопасности, немножко постарше. Лет, пожалуй, двадцати. У него была милая улыбка, велосипед, канистра с кипячёной водой и куча пакетиков с глюкозным печеньем для меня — подарки от партии. Мы перевели дух и снова зашагали. Велосипед, как выяснилось, был всего лишь отвлекающим манёвром: дорога была совершенно непригодна для езды на велосипеде. Мы карабкались по крутым склонам и спускались по скалистым тропам по краю опасных уступов. Когда Чанду не мог катить велосипед, он поднимал его и нёс над головой, как пушинку. Я начала сомневаться — быть может, его внешность смущённого деревенского паренька обманчива? Потом (много позже) я узнала, что он владеет всеми видами оружия — «кроме LMG»[11], как он сам весело сообщил мне.

В течение получаса, пока наши пути не разошлись, вместе с нами шли трое мужчин, красивых и вдрызг пьяных, с цветами в чалмах. На закате их заплечные сумки вдруг закукарекали. В сумках сидели петухи: их носили на базар, но так и не продали.

Похоже, Чанду видит в темноте. А мне приходится пользоваться фонариком. Застрекотали сверчки— и вскоре звучит уже целый оркестр, звуки над нами словно поднялись куполом. Мне очень хочется взглянуть на звёздное небо, но я не отваживаюсь. Мне нужно смотреть себе под ноги. На каждом шагу. Сосредоточиться.

Я слышу лай собак. Но трудно сказать, с какого расстояния он доносится. Местность выполаживается. Я украдкой бросаю взгляд на небо. Оно приводит меня в экстаз. Надеюсь, скоро мы остановимся. «Скоро»,— говорит Чанду. На деле, идём