Читать книгу - "Маоисты в Индии. Сборник переводов о движении наксалитов - Хобб"

и привилегий, основанных на иерархии, и, что более важно, шла борьба за то, кто будет контролировать и управлять делами фабрики. Был воплощён в жизнь подход, основанный на „двух участиях“, участии управленческого персонала в производстве и рабочих в управлении. Партийные комитеты на фабриках были распущены и были образованы новые организационные формы, рабочие управленческие команды. Они поощряли рабочих обсуждать предложения и решения руководства. К рабочим регулярно обращались за советом и они принимали участие в составлении производственных планов, которые тщательно обсуждались в разных цехах, прежде чем их принимали на вооружение; практиковалась система сверху вниз и снизу вверх. Миф о том, что технические инновации, которые увеличивают производительность труда, могут быть достигнуты только экспертами и специалистами, был разрушен. Благодаря тесному взаимодействию рабочих и групп три-в-одном (партийные работники, техники и рабочие), был достигнут огромный прогресс в области технических инноваций. Они следовали лозунгам Мао „участвуй в революции и развивай производство“ и „политическая работа есть плоть и кровь всей экономической работы“. Это один из самых важных уроков Великой пролетарской культурной революции».

«У нас был товарищ из руководства,— сказал ГС,— который писал большую работу по этому вопросу в индийском контексте. Но его убили в „столкновении“. Мы сейчас восстанавливаем его рукопись. Это очень важный вопрос».

Теперь я понимаю, кто это был. ГС, в соответствии с традиционной индийской модой всё сокращать, это генеральный секретарь.

Мне показалось замечательным, в какой открытой манере он, генеральный секретарь, и его товарищи, здесь в джунглях обсуждали эту проблему; ключевой вопрос о разных способах индустриализации и экономического развития, который большинство «западных» коммунистов запрятали под ковёр. Должно ли быть дирижистское экономическое руководство сверху вниз, начиная с Госплана или правительства или ЦК партии? В реальности это сохраняет и воспроизводит «буржуазное право», как говорил Мао. Почему бы не перевернуть этот процесс? Люди не такие тупые. В конце концов, мы сами всегда говорили, что они являются движущей силой истории. Какие выводы из этого нужно сделать применительно к экономическому и технологическому развитию после капитализма?

Ещё один важный момент, это товарищеский дух дискуссии. Он очень сильно отличался от того, к чему я привык, общаясь с руководством коммунистических партий во Франции, в Восточной Европе и в Советском Союзе в сороковые и пятидесятые годы.

В ходе всех разговоров на протяжении недель, которые я провёл в Дандакаранье, с генеральным секретарём Коммунистической партии Индии (маоистской) Ганапати и другими членами руководства из Политбюро и Центрального комитета, у меня осталось то же впечатление. Это вселило в меня надежду.

‹…›

Я продолжал читать до наступления ночи. На следующее утро мы покинули лагерь. Когда мы шли по лесу, я смотрел на молодых товарищей. Коммунистическая партия Индии (маоистская) — это коммунистическая партия, но она также отличается от партий, которые я знал и в которых вырос. Вот один пример.

Маркс писал, что идеи господствующего класса становятся господствующими идеями всего общества; разумеется, я не раз читал и выслушивал это, когда в юношеские годы состоял в комсомоле. Но мне и другим «западным» коммунистам — молодым и не очень — тогда не объясняли в наших учебных курсах эту идею так, как она объясняется в «Программе подготовки руководящих кадров».

«Мы говорим, что мы коммунисты, но мы родились и выросли с ценностями господствующих классов. Когда мы вступаем в партию, эти ценности не исчезают сами по себе. Кроме того, мы живём в обществе, в котором такие феодальные и буржуазные ценности широко распространены и, вполне естественно, влияют на нас. В таких условиях необходимо постоянно бороться, чтобы изменить самих себя. Некоторые из наших неправильных ценностей глубоко укоренены в нашем подсознании и опираются на различные страхи… Хотя мы при определённых условиях можем их подавить, в других условиях они возвращаются с ещё большей силой».

В Индии эти укоренённые в подсознании ценности

«также сложным образом связаны с кастовой системой и представлениями о врождённом превосходстве (и подчинённости), где у каждой кастовой группы есть чувство превосходства по отношению к нижестоящим группам в иерархической лестнице. Идеология феодализма и брахманизма настолько глубоко укоренилась, что она оказывает воздействие на всех, в том числе на жертв системы, хотя на стоящих у вершины лестницы она влияет сильнее. С этой идеологией приходит самоуверенность, эгоизм, нетерпимость, презрение к труду и другие разнообразные проявления чувства собственного превосходства» (с. 184).

Если бы я написал эту главу в «Программе подготовки руководящих кадров», я бы подчеркнул, что это особенность не только Индии. В других частях мира идеи и ценности господствующих классов принимают иные формы. Я могу сегодня по телевидению увидеть, как ценности фашистов Хорти восьмидесятилетней давности появляются из коллективного бессознательного и принимают материальную форму на улицах Будапешта, где марширующие в униформе группы людей снова кричат «nem, nem soha» — нет, нет никогда — против Трианонского договора 1920 года (самое поучительное здесь то, что эти группы являются опорой нынешнего правительства Венгрии, к которой только что перешло председательство в Европейском Союзе!)

Коммунистическая партия Индии (маоистская) усвоила уроки Мао Цзэдуна и культурной революции в Китае и пытается осуществить то, чего не смогли сделать европейские коммунисты; бороться против укоренённых в подсознании определяющих реакционных ценностей. Одним из недостатков официальных коммунистических партий в Европе с тридцатых до девяностых годов было то, что сама идея необходимости борьбы против таких подсознательных определяющих реакционных ценностей в массах рассматривалась как антипартийная идеология Фрейда и Райха.

Маоистская концепция «без коммунистических ценностей подлинная пролетарская партия не сможет появиться, мелкобуржуазные ценности разложат её изнутри и постепенно разрушат её революционную сущность» доминировавшей тогда ортодоксальной коммунистической идеологией тоже рассматривалась как чистой воды реакционный идеализм.

Когда я шёл вместе с молодыми товарищами и мои колени ныли от боли, я думал обо всех этих теоретиках в тогдашнем Советском Союзе, т. н. странах «реального социализма» и «евро-коммунистах», которые написали кучу книг, осуждая Мао Цзэдуна как идеалиста, реакционного идеалиста за то, что он указал на важность данной проблемы. Возможно, некоторые из них ещё живы и являются свидетелями того, как их общество медленно разлагается вокруг них.

‹…›

Судьба, постигшая некогда могучий Советский Союз, ничуть не более удивительна, чем судьба республики 1792 г. во Франции, постигшая её после 1815 года. В обоих случаях такой поворот событий не был неизбежным — такая неизбежность не