Читать книгу - "Маоисты в Индии. Сборник переводов о движении наксалитов - Хобб"

тёмного угла возникла фигура и медленно подошла к «сцене». Когда девушёка подошла к лампе и её лицо можно было разглядеть, разговоры прекратились, и наступила такая тишина, что можно было услышать, как падает иголка. Всех интересовало, что скажет артистка и активист женской организации. Маасе возглавляла организацию женщин в своей деревне; она пользовалась уважением за то, что серьёзно относилась к своей работе и ответственно выполняла каждое задание.

Маасе остановилась у лампы, опустила глаза, поправила складки на своём сари, и, когда девушка подняла голову, чтобы заговорить, она неожиданно громко расхохоталась! Все вокруг тоже принялись смеяться в ответ.

— Товарищ Маасе! Мы хотели бы услышать, что ты думаешь по поводу американского вторжения в Афганистан!

Негромко, но, тем не менее, убедительно, Чандан повторил своё приглашение выступить. Она успокоилась, посмотрела на Чандана, а потом на людей, сидящих в темноте. Потом она снова посмотрела на Чандана и, хихикая, убежала и растворилась в толпе. Всех развеселило её поведение и они снова начали хохотать.

— Тьфу! Наш самый первый выступающий так ничего и не сказал,— пробормотал Чандан. Он снова обратился к собравшимся.

— Сегодня мы обсуждаем американское вторжение. Следовательно, наши товарищи должны серьёзно объяснить аудитории, что они знают и что думают по этому поводу,— сказал он.

Подождав с полминуты, Чандан назвал другое имя, «товарищ Тирипо».

Возникнув из темноты, Тирипо, из женской организации соседней деревни, подошла к сцене, остановилась и начала говорить решительным тоном:

— Америка вторглась в Афганистан. Все мы должны выразить протест против этого,— сказала она. Внезапно, она воскликнула «Лал салаам!», после чего ушла и села на своё место.

Все зааплодировали успешному оратору, который произнёс целых два предложения и выкрикнул революционный лозунг, и настроение стало более серьёзным.

— Вот, уже лучше,— негромко сказал Чандан.

— Товарищ Ваага! — пригласил он третьего спикера.

Ваага вышел на сцену и повторил два предложения, произнесённых товарищем Тирипо, и добавил к ним третье: «Мы будем сражаться луком и стрелами, завтра», но он не сказал «Лал салаам».

Один за другим, после того, как их называли по имени, люди выходили на сцену. Каждый следующий оратор повторял слова предыдущего, выкрикивал «Лал салаам», и садился на своё место.

— Это как-то однообразно,— заметил Чандан. Он решил вызвать на сцену Раджу, чтобы завязалась хоть какая-то дискуссия.

Раджу, который сидел рядом с Чанданом, поднялся с серьёзным видом. Он посмотрел вокруг, и начал говорить. «Товарищи!» — сказал он и замолчал на какое-то время. Потом он снова раскрыл рот, чтобы продолжить, но вместо этого расхохотался. Это создало атмосферу веселья, которая даже превзошла оживление, вызванное речью Маасе. Раджу никак не мог остановиться и продолжал смеяться; он развеселил толпу и они хохотали все вместе. Чандан даже не смотрел на Раджу и не пытался ничего сказать. Он просто сидел, обхватив голову руками, и погрузился в глубокое отчаяние.

Казалось, что на этом собрание закончится. С одной стороны, Америка продолжала злобствовать, а с другой, Раджу всех развеселил. Остановить заразительный хохот не мог не только Чандан, но и вообще никто другой. Но, прежде чем он объявил о завершении митинга, Раджу неожиданно замолчал. Подняв руку, он попросил всех успокоиться. Когда Раджу начал говорить, Чандан так и не поднял голову; он решил объявить митинг закрытым. Он закрыл свой блокнот, собрал свои вещи и ждал, когда Раджу снова начнёт смеяться, но когда тот произнёс одно, два, четыре и потом целых десять предложений, Чандан поднял голову. Раджу продолжал говорить. Он выступал примерно полчаса, и его речь прерывалась только звуком аплодисментов. Он говорил про Осаму Бен Ладена, Америку, Великобританию, Индию и Пакистан; про нефть, войну и империализм. Он объяснил, почему Америка была «врагом номер один» и как, под предлогом «войны с террором», она хотела начать кампанию по подчинению всего мира. Он закончил свою речь, произнеся несколько революционных лозунгов. Перед тем, как вернуться на своё место, он рассказал, что его труппа написала несколько новых песен, осуждающих американское вторжение и провозглашающих единство с мусульманским миром.

Моя переводчица не могла переводить речь Раджу синхронно и скоро замолчала. Я пытался понять, о чём он говорит, опираясь на знакомые слова, но скоро был вынужден отказаться от этой безнадёжной затеи. Речь Раджу залила лицо Чандана счастьем, и он выглядел довольным.

Война в сердце Индии[52]

Джейсон Мотлаг[53]

«Рам, Рам, о Рам», шептал Чандан, после того, как он несколько секунд назад попросил меня молиться моему богу. Он и Арвинд, другой местный журналист, который сопровождал меня в джунгли, опустили головы и закрыли глаза, не желая принимать случайный поворот событий, перспективу страшной и бессмысленной смерти.

Мы были где-то в дебрях региона Бастар штата Чхаттисгарх, отдалённого сердца племенной Индии, где маоистские повстанцы крадутся по горным джунглям. Премьер-министр Манмохан Сингх назвал их самой главной долгосрочной угрозой для страны. Я решил попытаться сфотографировать их после того, как несколько попыток узнать больше об этом движении из Интернета, от индийских друзей и находящихся в Дели иностранных журналистов не дали почти ничего. После безумной недели, проведённой в поисках информации в ближайшем гарнизонном городе, наш контакт направил нас в убежище на границе территории повстанцев и сказал нам ждать.

Трое вооружённых луками членов маоистской деревенской милиции, известной как Сангам, появились через день для того, чтобы проводить нас внутрь. С рассвета до заката мы шли по старым охотничьим тропам мимо водопадов, диких медведей и перепуганных крестьян, некоторые из которых бежали или замирали на месте. На условленном месте встречи в тот вечер выглядевший по-мальчишески местный лидер вертел в руках наши удостоверения личности и снаряжение. Было ясно, что он не умел читать и никогда не знал никого за пределами своей отдалённой деревни. Более того, он командовал дюжинами других мрачных, но физически развитых мужчин, что делало его опасным. Окончательное «решение» будет принято утром, сказал он.

Через два часа после назначенной встречи на деревенской площади, ничего не сдвинулось вокруг, кроме тумана. Озабоченность перешла в панику, когда со всех сторон неожиданно подали сигнал тревоги гонги и деревенские двинулись колонной по одному, с не выражающими ничего лицами, вниз по расщелине. С оружием в руках.