Читать книгу - "Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России - Уильям Розенберг"

Ранним утром следующего дня Родзянко отправил Николаю II в армейскую ставку телеграмму. Он сообщил царю, что столица империи находится в хаосе, и просил отправить в отставку главу правительства. После гибели демонстрантов некоторые политики стали требовать отставки всего кабинета. В ответ Николай II, ненавидевший Родзянко, распустил Думу, не желая, чтобы она стала центром сопротивления. После того как солдаты снова отказались стрелять по демонстрантам, Родзянко проигнорировал царский указ, подобно тому как он поступил летом 1915 года. Был сформирован временный думский комитет для восстановления порядка в столице и налаживания контактов с общественными организациями и учреждениями. Этот комитет во главе с Родзянко включал видных думских социалистов Н. С. Чхеидзе и А. Ф. Керенского, а также кадета П. Н. Милюкова и прогрессиста А. И. Коновалова, московского промышленника (и одаренного пианиста), который вскоре вступил в Кадетскую партию. Члены комитета потребовали от Николая II заменить министров в правительстве ответственными людьми, чего добивался Прогрессивный блок. Их список был уже давно составлен. В нем числились Коновалов, Милюков, Родзянко и Шингарев. К тому моменту еще можно было надеяться, что царь все-таки назначит новое правительство, состоящее из авторитетных думских деятелей.

Разумеется, этого не случилось. 27 февраля 1917 года, когда гарнизонные войска и казаки отказались стрелять по толпе, события в Таврическом дворце приняли совершенно иной оборот. Накануне вечером группа социалистов, включая большевиков, собравшаяся на квартире у А. Ф. Керенского на соседней Тверской улице, приняла стратегическое решение о создании Совета рабочих депутатов, по примеру 1905 года. Утром 27 февраля члены Рабочей группы ЦВПК были освобождены из тюрьмы, после чего они прибыли в Таврический дворец. Собравшись в крыле здания, противоположном тому, в котором заседал Временный комитет Думы, они вместе с лидером меньшевиков Чхеидзе и другими социалистами сформировали временный исполнительный комитет (исполком) Совета. В качестве одного из своих первых шагов эта группа поручила В. Г. Громану организовать комиссию по снабжению продовольствием. В другом крыле здания то же самое сделал Временный комитет Думы. Громан выступил с призывом организовать сбор продуктов питания и учредил пункт раздачи в самом Таврическом дворце.

Между тем на улицах Петрограда стали распространять первые номера «„Известий“ революционной недели» и «Известий Комитета петроградских журналистов». В них объявлялось, что первое заседание Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов (Петросовета) начнется в семь часов вечера. Ко «всем перешедшим на сторону народа» был обращен призыв немедленно выбрать своих депутатов — по одному человеку от каждой роты гарнизона и по одному — от каждой тысячи заводских рабочих. К середине дня депутаты начали стекаться в Таврический дворец. Некоторых рабочих и солдат туда явно влекла надежда на получение продовольственных пайков[736].

К концу дня Таврический центр превратился в логистический и командный центр мятежа. Генерал Хабалов был арестован вместе с другими офицерами и царскими чиновниками. Генерал П. Г. Курлов, начальник корпуса жандармов, задержанный у себя на квартире после бессонной ночи и в окружении враждебно настроенной толпы доставленный в кабинет, самовольно занятый Керенским, вспоминал, что увидел в Таврическом дворце «сплошное море народа: рабочие, женщины перемешивались с солдатами и юнкерами военных училищ, среди которых я с грустью увидел и юнкеров Николаевского кавалерийского училища»[737]. Между тем Милюков и другие политики в сопровождении гвардейских офицеров отправились по гарнизонным казармам: они призывали войска поддержать новую власть.

Ранним вечером 27 февраля крыло Таврического дворца, занятое Петроградским советом, было забито людьми. Председателем Исполнительного комитета Петросовета был избран меньшевик Чхеидзе. Товарищами председателя стали эсер Керенский и меньшевик М. И. Скобелев. В своем первом официальном заявлении Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов объявил своей первоочередной задачей «организацию народных сил и борьбу за окончательное упрочение политической свободы и народного правления в России». Петросовет призвал жителей столицы сплотиться вокруг него, создавать районные советы и брать в свои руки местное самоуправление. Важной и неотложной задачей для Петросовета было решение продовольственной проблемы. Громан предупреждал, что если к обеспечению снабжения города не будут привлечены войска, его ждет ужасный голод[738]. Не менее важным было и создание военной комиссии. По всему Петрограду были организованы пункты мобилизации рабочих и солдат на защиту революции от царских войск, идущих на город[739].

В ситуации, когда мятеж не удалось подавить, солдаты и офицеры отказывались подчиняться приказам, исходящим из-за пределов города, а руководство Думы проигнорировало указ царя о ее роспуске. Николай II наконец дал согласие на назначение кабинета, предложенного Думой. Следующим судьбоносным шагом стало решение царя отречься от престола. Сперва он передал власть своему сыну Алексею, а затем отрекся от власти и от имени сына, передав ее младшему брату Михаилу Александровичу. К этому его призывал собственный штаб. Николая II убеждали, что без такого патриотичного поступка будет невозможно выиграть войну. После отречения царя за назначение нового правительства стал отвечать Временный комитет Государственной думы. Он без проволочек занялся этим в сотрудничестве с руководством совета, связь с которым осуществлялась через Чхеидзе и Керенского[740]. Некоторые члены нового правительства, в первую очередь Милюков, надеялись, что этот революционный шаг в ближайшее время будет санкционирован преемником Николая II, который формально узаконит эту передачу власти. А следовательно, царское самодержавие превратится в законную конституционную монархию, поддерживаемую всеми слоями общества. Между тем Милюков и другие члены Временного комитета готовились к штурму города верными царю войсками. Когда их движение удалось остановить вооруженным железнодорожникам и военным гарнизонам других крупных городов, поддержавших восстание, великий князь Михаил Александрович отказался от короны, вопреки желанию Николая II. Мятеж обернулся революцией.

Центры и формы власти и проблемы политической легитимности

Страна откликнулась на революционные события лавиной восторженных речей. «Великий исторический момент мы переживаем, — писала либеральная „Речь“, — счастливо поколение, которому выпадает дело участвовать в устроении на многие годы судеб своей России»[741]. Социал-демократическая «Рабочая газета» восторгалась: «Заря свободы, но нет ничего случайного в ходе исторических событий. Революция не с неба упала»[742]. «Страстно хочется верить, — заявляли левые эсеры в газете „Дело народа“, — что русская революция — это только первый великолепный сигнал всемирной революции, революции политической, и социальной, и культурной», революции, способной переступить «через государственные границы»[743]. Риторика левых эсеров предвосхищала риторику большевиков. После того как Ленин осудил примиренческую позицию «Правды» и ее соредакторов Л. Б. Каменева и И. В. Сталина, политический язык «Дела народа» был хорошо освоен большевистской газетой. Воодушевление тех дней отражали выступления А. Ф. Керенского. Умеренный эсер и будущий оппонент большевиков В. М. Зензинов вспоминал, что в феврале 1917 года, в ту «патетическую минуту» истории, речи Керенского увлекали и объединяли людей: «Мы все были охвачены одним чувством, одним порывом. А. Ф. Керенского подхватили на руки и на руках, среди бешеных аплодисментов