Читать книгу - "Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов"

особенностей разума в том, что он делает многое чем-то одним, а в одном прозревает многое путем соединения и разделения. И хотя деятельность разума при логических выводах, рассмотрении и понимании протекает во времени, результат его постижения не зависит от времен и сущность разума вне времени.

Когда разумная душа овладевает науками, ее деятельность называется теоретическим разумом, когда же она направлена на подчинение животных сил, ее деятельность называется управлением или практическим разумом. И бывает, что некоторые люди одарены рассуждающей силой, позволяющей им достичь соединения с общим разумом, и это поднимает ее на ступень, где нет необходимости использовать логические выводы и опираться на предположения[700], но где она обладает озарением и видением, и эта ступень называется святостью, [а способ постижения] — духом святости.

А субстанциональность души и то, что она не тело и не акцидент, но форма тела, доказывается тем, что она не разделяется в своей субстанции на части, как разделяется тело, и не разделяется акцидентально, как разделяются акциденты с разделением их носителя. Так, цвет, запах, вкус, тепло и холод могут разделяться с разделением их носителя, хотя сами они — неделимы. Но интеллектуальная форма — это не что иное, как умопостигаемое. А умопостигаемое, «человек» например, не может быть разделено, так как нельзя представить половину или часть человека в качестве человека, а часть тела можно представить как тело и часть цвета — как цвет. Но «цвет» и «тело» в качестве умопостигаемых объектов нельзя представить разделенными. Поэтому мы не можем говорить о половине умопостигаемого понятия «цвет» или о половине умопостигаемого понятия «тело» так, как мы говорим о половине тела, данного в ощущении, или о половине цвета, присущего чему-то, что мы воспринимаем [при помощи чувств]. И не говорят «половина мыслящей души Реувена[701]», хотя можно говорить о половине его тела, так как душа не определена пространственными границами, и нельзя выявить какую-либо из ее сторон, и нельзя указать на нее. Из этого следует, что она не тело и не акцидент, присущий телу; ее существование становится ясным благодаря исходящим от нее действиям. И не остается ничего другого, как признать ее самостоятельной сущностью, которую можно описать, прибегая к атрибутам, используемым для описания ангелов и Божественных сущностей[702]. И ее первыми орудиями являются разнообразные духовные формы, получаемые посредством чувственной души и силы воображения, находящейся в середине мозга. И эти формы становятся формами мысли, если они укореняются в душе, которая сочетает их и разделяет, создавая новое знание. А до этого они [эти формы] были формами воображения, ибо были связаны с силой догадки, [и могли бы остаться таковыми,] как это бывает у подростков, животных и у тех, чей темперамент[703] претерпел настолько сильные изменения из-за болезни, что были искажены эти формы [воображения] и душа оказалась неспособной сочетать и разделять их, как это необходимо для того, чтобы завершить рассмотрение суждением, которое является целью. И в этом случае полученное суждение будет искаженным, полностью или частично основанным на догадках.

Еще одно доказательство того, что душа существует отдельно от тела и не нуждается в нем состоит в том, что телесные силы ослабевают из-за сильного восприятия (как, например, глаз из-за солнца или ухо из-за сильного шума), а мыслящая душа не такова, наоборот — она становится тем более сильной, чем больше познает. И еще одно свидетельство тому: тело стареет, а душа — нет, напротив, она становится сильнее после пятидесяти лет, когда тело начинает разрушаться. И еще: действия тела ограничены, а действия души не имеют предела, ведь геометрические, арифметические и логические формы бесчисленны.

А доказательство существования интеллектуальной субстанции, отдельной от тела[704], которая будет для души как свет для зрения и с которой она соединяется, отделившись от тела, состоит в том, что душа не достигает всей совокупности знаний на основании опыта. Ведь то, что постигнуто на основании опыта, не может быть установлено в качестве непреложной истины. Например, нельзя установить, что люди не двигают ушами [на основе нашего опыта] с той же долей уверенности, с какой мы устанавливаем, что человек обладает чувством, и каждый обладающий чувством — живой, и каждый живой — субстанция, и целое больше, чем часть, и другие первоначальные умопостигаемые истины. Ведь наша уверенность в истинности этих положений подтверждается не изучением, иначе [их подтверждение] требовало бы бесконечного [изучения][705]. И если так, то оно [знание первоначальных истин] есть следствие Божественной эманации, соединяющейся с мыслящей душой. А если бы у этой эманации не было обобщенной интеллектуальной формы, невозможно, чтобы она получила свое развитие в мыслящей душе. И все то, сущность чего обладает интеллектуальной формой, является бестелесной субстанцией. Следовательно, упомянутая эманация есть интеллектуальная, а не телесная самостоятельная сущность. И для души является совершенством представление этой формы. А это достигается лишь соединением с этой интеллектуальной субстанцией. Но этому соединению препятствуют телесные заботы, и, таким образом, полное соединение возможно лишь при отстранении всех телесных устремлений, ибо тогда ничто не будет препятствовать соединению души с интеллектуальной сущностью, кроме собственно тела. И когда душа отделится от тела, она останется совершенной, гарантированной от погибели, соединенной с возвышенной сущностью, называемой Высшим разумом. А все остальные силы действуют только в теле и погибнут при гибели органов. Но мыслящая душа уже представила себе их и взяла главное в них, как уже было сказано.

13. Сказал хазар: Мне кажется, это философское рассуждение превосходно, тонко и истинно по сравнению с остальными.

14. Сказал мудрец: Случилось то, чего я опасался — ты соблазнился их мнениями и нашел в них душевное спокойствие. Действительно, после того как они привели доказательства в математических науках и логике, многие стали полагаться на них и во всем, что касается физики и метафизики, считая, что сказанное ими [и в этих областях] столь же доказательно[706]. А ведь поначалу ты поставил под сомнение их утверждение о четырех элементах и их мнение о сфере огня[707]. И против последнего можно привести дополнительные аргументы. Они утверждают, что там [в этой сфере] эфирный огонь, у которого нет цвета. Но тогда небо и звезды не должны были иметь цвета. И откуда мы знаем о существовании элементарного огня, ведь мы воспринимаем только его качество тепла: пребывая на земле, он становится углями, пребывая в воздухе — пламенем, пребывая в воде — делает ее кипящей. Наблюдаем ли мы огненное и воздушное вещества в качестве части материи растений и живых