Читать книгу - "Разрушительная литература. Проклятые и одаренные - Олеся Александровна Карпачева-Серая"

лорда Байрона, на руке – массивный перстень с печаткой, он был так величественен, что один из репортеров решил, что Уайльд говорил с ними гекзаметром[28].

В эссе «Перо, полотно и отрава» (1889) Уайльд пишет: «Его отличала странная приверженность к зеленому цвету, которая всегда свидетельствует о развитых художественных наклонностях, когда она свойственна индивиду»[29]. В феврале 1892 года после премьеры «Веер леди Уиндермир» Уайльд вышел на сцену театра «Сент-Джеймс» с зеленой гвоздикой в петлице, несколько его друзей украсили себя таким же цветком. Символ был истолкован как принадлежность тайному обществу. Впоследствии один из молодых писателей из окружения Уайльда – Роберт Хиченс – написал и анонимно издал роман «Зеленая гвоздика», в котором сатирически описал Уайльда и его круг. В своих эстетических жестах Уайльд был последователен и всегда имел в виду какую-то определенную идею.

«Вера, или Нигилисты»

Уайльд был большим ценителем книг и страстным читателем, его родители писали книги. Естественным и для него было попробовать себя в сочинительстве. Он уже писал стихи, и их периодически печатали в журналах, а появившееся увлечение театром пробуждает его интерес к написанию пьес. Театр – это часть ДНК английского общества и культуры. Конечно, никто не смог бы сравниться с Шекспиром, но Уайльду удалось совершить, казалось, почти невозможное – написать пьесы, которые живут на подмостках до сих пор, и вместе с еще одним знаменитым ирландцем, Бернардом Шоу, невероятным образом оживить театральное искусство в Соединенном Королевстве и в мире.

Но это случилось не сразу. Первым опытом Уайльда стала симпатичная и немного нелепая пьеса «Вера, или Нигилисты». Эту пьесу почти не знают читатели и обычно невысоко оценивают критики, но в то же время в ней есть свое обаяние первых шагов Уайльда в драматургии. В основном критикуют выбор исторического контекста, в котором Уайльд мало разбирался. Действие пьесы разворачивается в Российской империи и описывает вымышленное покушение на царя. В центре сюжета – любовь революционерки-нигилистки к молодому царевичу и борьба с самодержавием. С фактической точки зрения быт и нравы описаны довольно условно, историческая хронология искажена. В России понятие «нигилизм» вошло в широкий обиход после того, как его вывел Тургенев в романе 1862 года «Отцы и дети». Само слово происходит от латинского nihil – «ничто» и означает отрицание общепринятых идеалов и ценностей. Нигилизм стал присущ прослойке революционно настроенных разночинцев в российском обществе, которые мечтали о сломе старой формации и построению новой, «правильной» жизни. Уайльд помещает нигилистов в более ранний исторический период и вольно обращается с российскими императорами и датами их правления. На самом деле сложно поверить, что Уайльд при всей его образованности и широком кругозоре повел себя так незаинтересованно к материалу. Вероятнее всего, он считал в данном случае историческую достоверность не такой уж важной, скорее поводом для художественного высказывания на тему, которая его волновала, – социализм. И, разумеется, романтическая страсть.

Потом, как он любит, он оставляет в истории двойной трек – пишет американской актрисе, мисс Прескотт, по поводу «Веры»: «Я попытался передать средствами искусства титанический вопль народов об освобождении <..>. Однако пьеса моя не о политике, а о страсти». А потом в письме Констанс (будущей жене): «Эта пьеса не о страсти, а о политике»[30]. Под политикой он подразумевает борьбу против тирании и защиту обездоленных, эта тема часто появляется в его произведениях, в том числе в сказках. Кто, как не Уайльд, умел ценить прелести жизни – вкусную еду, шампанское, изысканную одежду, красивые интерьеры. Его должны были ужасать бедность и неравенство, в которых, однако, находилось большинство.

Появлению сюжета поспособствовала новость из России, попавшая в мировые газеты: 24 января 1878 года 22-летняя женщина совершила покушение на жизнь петербургского градоначальника генерала Ф.Ф. Трепова. Это была дворянка и дочь офицера Вера Засулич. Вера вступилась за революционера Боголюбова, которого Трепов посадил в тюрьму за то, что тот не снял перед ним шляпы. Ходили слухи, что Засулич была влюблена в Боголюбова. И суд присяжных вдруг ее оправдал. История для царской России неожиданная. Уайльд берет этот эпизод для своей героини – девушка Вера становится революционеркой, чтобы отомстить за брата, которого отправляют в ссылку как борца против самодержавия.

Пьеса интересна и тем, что здесь мы впервые встречаем культового персонажа Оскара Уайльда, первого в длинном списке его знаменитых лордов. До лорда Дарлингтона, лорда Генри, лорда Горинга, лорда Иллингворта был антагонист из пьесы «Вера, или Нигилисты» – князь Мараловский. По сути, это один и тот же характер, кочующий из книги в книгу: красивый, элегантный, высокомерный денди-аристократ, циничный и хладнокровный, который всегда держит лицо и не отвечает за слова. Князь Павел Мараловский – двуличный премьер-министр, обманывающий и царя, и революционеров, преследующий только свои собственные интересы. Ни одна его реплика не сказана в простоте, а все вместе создает противоречивую личность, аморальную, но такую притягательную в своем законченном цинизме. Вот несколько фраз князя, взятых буквально подряд из текста пьесы: «Для романтичных молодых людей мир хорош только издали. А тюрьма, где человеку разрешают заказывать обед, – совсем недурное место»; «Ваш августейший батюшка крайне неодобрительно относится к любым реформам в России, даже в том, что касается показаний термометра»; «Опыт – это название, которое люди дают своим ошибкам. Я не совершаю ошибок»; «Вы будете смеяться, барон, но приготовить хороший салат гораздо сложнее, чем подделать бухгалтерские счета»; «Жизнь слишком важная вещь, чтобы всерьез рассуждать о ней»; «Мне нравится проезжать по улицам и наблюдать, как всякий сброд злобно косится на меня из углов. Это дает почувствовать, что у меня есть власть в России. Один против миллионов!»; «Царствие небесное – это деспотическая организация. Я буду чувствовать себя там, как дома»; «Конечно, теперь в России казнь через повешение – далеко не так в новинку, как три-четыре года назад. Вы же знаете, как быстро людям наскучивают даже самые лучшие развлечения»[31]. А в ответ на требование нигилистов: «Природа не храм, а мастерская; мы требуем права на труд» – он в обычной для него презрительной манере говорит: «О, я готов поступиться своими правами в этом отношении»[32]. Возможно, обаяние этого провокационного персонажа – в его безграничной смелости говорить то, что он думает, пользуясь тем, что его собеседники зачастую слишком глупы, чтобы вникнуть в подтекст сказанного.

Уайльд отпечатал несколько экземпляров пьесы за свой счет и разослал знакомым актрисам и актерам. В Англии пьесу не поставили, не нашлись ни актриса, которая захотела бы сыграть главную роль, ни театр, который счел бы