Читать книгу - "Разрушительная литература. Проклятые и одаренные - Олеся Александровна Карпачева-Серая"

многие устремлялись в столицы. По центральным улицам Лондона и Парижа течет бескрайний поток людей, они торопятся по своим делам, надеются на то, что в большом городе им улыбнется удача. Парадоксальным образом, несмотря на то что ты окружен толпой, в городе возникает и новое качество одиночества, небывалое ранее. Одиночество человека в человеческом муравейнике мегаполиса, где он как никогда предоставлен самому себе.

Но в отличие от суетливых обывателей, спешащих по делам, денди вышел пройтись не потому, что ему куда-то надо, а с философской целью созерцать человеческое море и нести себя сквозь него. Он ощущает тайную власть над толпой, чувство превосходства и философскую грусть, что он толпе не принадлежит. Так появляется дендистский термин – фланировать. Во время своих прогулок фланер изучает людей и демонстрирует окружающим, что цель его фланирования – не перемещение из пункта А в пункт Б, а именно свободный досуг. И отсюда следует, что идти сквозь толпу денди также должен особенным образом. Он не может бежать или брести, у него должна быть особенная походка. Писатель и денди Бальзак провел в этой связи даже отдельное исследование «теории походки» и описал тип дендистского фланирования, при котором идущий должен: «держаться прямо, ставить ноги по одной линии, не уклоняться слишком сильно ни вправо, ни влево, незаметно вовлекать в движение все тело, легонько покачиваться, наклонять голову…»[25]

Символизм фланирования дошел до того, что денди гуляли с черепахой на поводке. Так, в жестокий век машин – «идущий медленным шагом под предводительством черепахи» декларировал свое нежелание участвовать во всеобщем бессмысленном беге в колесе прогресса.

Уайльд по своему духу был инноватором и перепридумывал окружающую действительность с удовольствием ребенка. Его стиль в одежде современники обсуждали не меньше, чем знаменитые парадоксы. Он даже прославился до того, как что-то написал. Как это у него получилось?

Одна из примет того времени – кардинальное изменение формата журналистики: невообразимая ранее скорость распространения новостей благодаря повсеместному внедрению телеграфа. Тиражи газет становятся регулярными и общедоступными, новости появляются уже на следующий день в публичном поле и становятся достоянием широкой общественности. Фотография с ее достоверностью все больше вытесняет на страницах газет и журналов привычные ранее рисунки. Публичность селебрити (тиражируемость информации) выходит на уровень, до этого невозможный.

Оскар Уайльд умело сочетает эпатаж в одежде, чтобы его заметили, и острословие, чтобы его цитировали. Луиза Джоплин, английская художница, современница Уайльда, вспоминает, что однажды он пришел к ней в гости с обвившейся вокруг его шеи змеей… Все вместе его действия последовательно, раз за разом создают запоминающийся образ человека необычного и эксцентричного, этот эффект в современном мире специалисты по пиару называют умением построить «личный бренд». И очевидно, что в Оксфорде Уайльд в этом добился определенных успехов.

По окончании университета он имеет свой собственный сложившийся стиль в одежде, который вскоре станет и предметом постоянных насмешек и карикатур на него в газетах. Что же это был за образ? Уайльд носил абсолютно не мейнстримные короткие бархатные бриджи – это были штаны до колен с чулками, дань эпохе Карла I. Сочетал с костюмами жилеты с подкладками ярких цветов. Носил необычные шляпы. Он много внимания уделял деталям: позолоченные пуговицы, пуговицы с разноцветной эмалью, кольца и перстни с камнями, галстучные булавки с аметистом, лимонного цвета перчатки, непременно цветок в петлице (подсолнух или знаменитая зеленая гвоздика) и трость с набалдашником из слоновой кости. Его излюбленной тканью был бархат. Вот как пишет современник о стиле Уайльда: «Этот костюм, который на других людях казался бы маскарадным (что и происходило с последователями Уайльда), на нем сидел превосходно. Он держался в нем очень непринужденно и выглядел первым джентльменом Европы»[26].

Известность Уайльда началась со светских салонов, именно на них он интуитивно или вполне намеренно сделал ставку. Открыл и свой салон вместе с приятелем, художником Фрэнком Майлзом. Салон без красивых женщин и знаменитостей существовать не может. И «первой леди» салона Майлза-Уайльда стала начинающая актриса, красавица и, как удачно, – любовница принца Уэльского Лилли Лэнгтри. Ее портреты рисовали лучшие художники Лондона, Майлз в том числе. В нее, возможно, был влюблен и Оскар, в то время он был особенно привержен театру – следит за всеми премьерами, дружит с актрисами, знакомится со знаменитой французской актрисой Сарой Бернар и заводит с ней элегантную дружбу.

Кроме необычного внешнего вида вторым непревзойденным оружием Уайльда в борьбе за внимание окружающих был его выдающийся талант собеседника. Очень скоро он стал царить в модных салонах Лондона и Парижа, ибо мало кто смог избежать обаяния как его самого, так и его искрометных, парадоксальных афоризмов. Бальмонт писал об этом феномене Уайльда: «Будучи блестящим как собеседник, он сумел добиться славы и признания в Париже – вещь неслыханная: чтобы англичанин был признан во французских салонах, где произносятся лучшие остроты мира, чтобы англичанин был признан в Париже, где все построено на нюансах и где так ненавидят англичан, что слово “англичанин” – синоним злобы и презрения, – для этого нужно было обладать из ряда вон выходящими личными качествами, и я не знаю другого примера такого триумфа английского писателя»[27].

Парадоксы Уайльда часто метили в викторианские условности и высмеивали обывательскую мораль. Уайльд как-то сказал: «Путь парадокса – это путь истины». В сущности, так оно и есть: парадокс – это способ задавать вопросы и подвергать сомнению ход привычных вещей. Подвергать сомнению общепринятые истины всегда было присуще Оскару Уайльду.

Его эстетские пристрастия становятся и предметом насмешек. В Лондоне Уайльд уже настолько известен как проповедник эстетизма, что его используют в качестве одного из прототипов героя-эстета комической оперы «Пейшенс, или Невеста Бартона» с музыкой Артура Салливана и либретто У.С. Гилберта (Patience; or, Bunthorne's Bride). Премьера оперы в Лондоне прошла в 1881 году и имела большой успех. Оперу везут на гастроли в Америку. И чтобы показать американцам настоящего эстета, у продюсеров появляется идея совместить постановку оперы в Америке с лекциями Оскара Уайльда о прекрасном. Уайльд принимает приглашение. Кроме лекционного материала он тщательно готовит и внешнюю часть своего шоу – в том числе шьет на заказ подбитое мехом с меховым воротником и манжетами зеленое пальто почти до пят, а к нему меховую шапку. Его визит подогревался в прессе по всем правилам пиар-кампании: анонсы в газетах, первые интервью еще на корабле, во время карантина сразу по прибытии в этом самом зеленом пальто и шапке. Из-под пальто выглядывала голубая рубашка с воротником в стиле