Читать книгу - "Разрушительная литература. Проклятые и одаренные - Олеся Александровна Карпачева-Серая"

Принципиальное отличие эстета Уайльда от эстета Дез Эссента – никакой ангедонией Уайльд никогда не страдал, наоборот, его упоение жизнью, умение получать удовольствие от всего красивого, вкусного, изящного и роскошного можно назвать своеобразным смыслом бытия, источником энергии и вдохновения. Эстетизм Уайльда – солнечный, любознательный, торжествующий, гуманистический.

Еще во время помолвки Уайльд нацелился построить для них с Констанс изысканно претенциозный, с уникальным интерьером и декором дом. Для создания внутреннего убранства дома Уайльд нанял модного архитектора и дизайнера Эдварда Годвина. Так появился дом на Тайт-стрит, престижной улицы в районе Челси, где часто селились художники, писатели, музыканты и во времена Уайльда, и сегодня. В доме было четыре этажа и цокольный этаж, где размещалась кухня. За те годы, что Уайльды прожили на Тайт-стрит, первоначальный дизайн дома несколько раз менялся, так что в каком-то смысле это было живое, постоянно пересоздаваемое произведение декораторского искусства. Дом и вправду получился изумительный, в бело-голубых и темно-синих тонах, золоте, с бесчисленным количеством утонченных вещей и необычных декоративных решений: красная скатерть и красный абажур, расписанный драконами потолок, взятая в рамку рукопись сонета обожаемого Китса, которую Уайльду подарили в Америке, и прочая и прочая. На ремонт было потрачено гораздо больше времени и денег, чем ожидалось и чем они могли себе позволить. Вскоре после свадьбы умирает дед Констанс, она получает наследство, что случилось для пары очень вовремя.

В наши дни дом на Тайт-стрит принадлежит частному лицу, а на фасаде размещена традиционная для таких мест в Лондоне круглая синяя табличка с белыми буквами, которая сообщает, что здесь жил Оскар Уайльд.

Благодаря благопристойному браку, деньгам, красивой жене и уютному дому на широкую ногу несколько скандализированный образ юного Уайльда забыт, и чета становится респектабельной в глазах английского общества. Их везде зовут, и они дают красивые приемы. Преданность Констанс, рождение сыновей Сирила и Вивиана, как и спокойная размеренная жизнь, сделали отношения супругов более приземленными в глазах эстета. И через не так уж много времени Оскар обнаружил себя пресыщенным семейной рутиной и в поиске новых романтических впечатлений.

Констанс была умной, воспитанной в самых возвышенных правилах, и она была очень преданна Уайльду. Чувствуя все большее охлаждение между ними, она находит для себя приемлемый компромисс – сфокусироваться на собственных интересах и жить свою жизнь. Она выходит из тени мужа и начинает писать статьи про одежду, статьи в журнал «Женский мир», где какое-то время Оскар был выпускающим редактором, создает газету Общества рациональной одежды, читает лекции для этого общества, говорит о вреде корсетов и высоких каблуков, придерживаясь феминистской риторики. Ее интересы не ограничиваются журналистикой, она занимается благотворительностью и даже политикой, вступает в Либеральную ассоциацию женщин Челси при Либеральной партии, участвует в выборах в совет лондонского графства и делает доклад на конференции Международной ассоциации арбитража и мира. По тогдашней моде увлекается спиритизмом и встречается с Еленой Блаватской, известной российской оккультисткой, оказавшей значительное влияние на русскую культуру Серебряного века. У Констанс складываются прекрасные отношения с матерью Оскара – Джейн Уайльд, которая сердечно любит невестку и все чаще тщетно просит сына вернуть Констанс хоть немного своего внимания.

В конце 1880-х Уайльд знакомится с юным канадцем Робертом Россом, который навсегда останется его почитателем, преданным другом, а после смерти Уайльда – его душеприказчиком. В 1918 году прах Росса, согласно его завещанию, захоронят в могилу к Уайльду. Росса и Уайльда связывали в начале их знакомства и романтические отношения.

Джентльмену не следует читать надписи в чужом портсигаре!

«Всякие правила насчет того, что следует и чего не следует читать, просто нелепы. Современная культура более чем наполовину зиждется на том, чего не следует читать».

(«Как важно быть серьезным»)[38]

Итак, роман, который не следует читать.

Знакомьтесь – Дориан Грей

В детстве Оскар Уайльд зачитывался историей о ведьме Сидонии. Это был роман 1847 года Йоханнеса Вильгельма Майнхольда, который перевела на английский Джейн Уайльд (в английском варианте Sidonia the Sorcess, «Колдунья Сидония»). В романе описана жизнь реальной исторической фигуры – знатной женщины XVI века, известной как «монастырская» колдунья. Ее помолвка распалась в результате локальной борьбы за власть: полюбившийся ей князь передумал и женился на другой по причине политической выгоды. Она затаила обиду и ушла в монастырь, где стала изучать колдовство, чтобы отомстить. Ее обвинили в ряде смертей из-за наведенной порчи, пытали, судили и казнили. Кажется, речь идет о молодой женщине, но исторической Сидонии на момент приговора – 72 года. А на дворе время охоты на ведьм, особенно активно проходящей в Германии.

Сидония также известна защитой самой себя на суде. Это же потом попытался сделать на собственном суде и сам Уайльд, но так же безуспешно.

Парадоксально, но образ этой женщины сохранился в истории как жестокой роковой красавицы, которая расправлялась магией со своими обидчиками. Сидония была популярна в среде прерафаэлитов: Берн-Джонс пишет известную акварель «Сидония фон Борк 1560». В его интерпретации на картине изображена красивая молодая женщина, вся поза которой – замысел чего-то мрачного и порочного, неприятное выражение лица, поджатые губы, жест, которым она сжимает ожерелье на шее, как знак неконтролируемых страстей и грядущего злодейства. Существует более ранний портрет колдуньи, неизвестного автора XVIII века, с интересным названием Sidonia von Borcke represented as a young and old woman («Сидония фон Борк в юности и старости»). В центре композиции расположена фигура молодой женщины в роскошном платье, которая с усмешкой смотрит на зрителя. А слева от нее – уменьшенная фигура старухи, на чьем лице лишь усталость и отпечаток пережитых страданий. Изображать человека на портрете молодым и старым – дань средневековой традиции memento mori («помни о смерти»). Это своеобразное напоминание о том, что человеческий век краток и мы не будем жить вечно.

Портрет Сидонии в молодости и старости перекликается с «Портретом Дориана Грея», на котором стареет изображение молодого героя, а сам он планирует жить вечно. А также аллюзия на Мэтьюрина и его роман «Мельмот Скиталец», в котором один из персонажей – таинственный портрет, чей прототип не старится и также связан со своим хозяином, скитающимся по свету Мельмотом.

«Портрет Дориана Грея» имеет отсылку к сделке с дьяволом, которая как будто остается за кадром повествования, но явно была совершена. Истинное бессмертие может быть лишь после смерти и страшного суда – как чудо, которое происходит от бога. Но обещание земного бессмертия –